Соната Ужа
Шрифт:
По Эркельскому тракту к бывшему своему сюзерену барон ездил не раз и не два, а это была развилка на замок Береш. До замка Эркель оставался почти день марша. Правоту Неля подтвердили беглые от Гната селяне-проводники, давно уже принятые в разведку мятежников. Тут и указатели дорожные были не нужны.
— Варовы Багны, — Нель сплюнул, указывая на густое чернолесье по обе стороны дороги. — Кажется — сухо. А отъедешь на два скока — коня из топи не вытянешь. Насыпного тракта держаться нужно.
— Ясно!
Вдоль железного "ужа" понеслось:
— С дороги
Впереди согласно качнулись на древках хвостатые значки отрядов. Войско тронулось.
Зарождающийся день набирал красок и силы, солнце жарило все сильней. Тракт был пуст — ни пешего, ни конного. Напряжение понемногу спадало. Либавский князь, подъехав к Юргену, стал бухтеть, возмущаясь решением капитула.
— А давайте взад, а? Сколько дней еще, пока Витольд морем дойдет?..
Либавцу не ответили.
— А что там того городка, — продолжал плеваться он, вытирая потное лицо, размазывая грязь по красным, в прожилках, щекам. — Брать Рудву надо, а уж потом, как положено, на Эркель идти! Навыдумывали: стратегия, тактика… Порядочному князю чихнуть без них нельзя…
— Этот чихнет, — гарцуя мимо, хмыкнул Шенье, ломая тишину. — И будет из крыжаков лесоповал.
— А то… — утробно пробасил Либавец, отмахнувшись от дробных камешков, сыпанувших из-под копыт. — Убивать гадов нужно, а мы в кошки-мышки затеяли…
Насыпной тракт узкой речкой тек среди заболоченного леса. Шагала в пыльном мареве пехота, тяжеловозы тащили орудия. Ушли далеко вперед разведчики. Командиры, чтобы не глотать пыль, ехали в авангарде, беззлобно препираясь на ходу. Агле держалась рядом и слушала.
— Не намахался еще, — подмигивал Шенье, косясь на торчащую у седла Либавца рукоять. Двуручный меч с изгибом-лунницей у крестовины и широким волнистым клинком был крупнее подобных мечей и даже язве Андре внушал уважение.
— Будем и убивать, — просто отвечал Либавцу Галич. — На нас врагов хватит.
— Поражаюсь твоему терпению, — заметил барон Береш вполголоса. — У меня от его жалоб уши вянут, а ты талдычишь свое, и совершенно серьезно.
— Не талдычу, а обоснованно возражаю, — подкрутил ус флаг-командор.
Мужчины рассмеялись.
Солнце забралось в зенит. Агле вспотела, как мышь под веником, и уже не радовалась новой броне. Но снимать ее не смела.
— Крыжаки! — подлетел на взмыленном жеребце гонец. И тихо и обстоятельно уточнил подробности.
Ведьма поймала себя на том, что ей не страшно. Наоборот, гложет нетерпеливое предвкушение, жажда боя, усиленная теми, кто ее окружает. Точно железный уж, вьющийся сейчас по Эркельскому тракту, и вправду был единым существом.
— Нате вам, гарнизон проснулся, — фыркнул Шенье. — Не перепутаешь: хоругви черные с зеленью. Кой лешак их из замка погнал?
Князь Вакарас поморщился, натянул поводья:
— Войско! Сто-ой!!
Отмахнули сигнал знаменосцы. По знаку Юргена опять пошла вперед разведка.
Тракт в месте, где замер авангард повстанцев, резко поворачивал, и растущий по сторонам густой лозняк и ольха с осиной словно бы защищали
— Тяжелую конницу к бою. Шенье, поведешь, — приказал Юрген. Андре кивнул. Либавец, побагровев оттого, что не ему доверили командовать, показал кулак своему копью, чтобы двигались живее.
Войско перестраивалось, повели боевых коней, оруженосцы стали подносить тяжелые доспехи. Потянулись к пороховым рожкам мушкетеры. Над дорогой словно сгустились ржание, топот и лязг.
— В копья пойдем?! — повысил голос Рошаль.
— Ага! Из замка крыжаков долго бы выковыривать пришлось. А так… Силы у нас равны… примерно, — Шенье затянул ремешок шлема. — Стой, скотина!..
Он осадил жеребца, пробующего кусаться и рвущего из рук конюхов поводные цепи.
— Это я не тебе, Анри, извини… Прятаться нам негде, — твердым подбородком Андре указал на мокрый скукоженный лес по сторонам, осоку, торчащую пиками из округлых кочек. — И им тоже. Так что при прочих равных побеждает тот, кто бьет первым.
— Немало сражений так и выиграли, — откашлялся флаг-командор. — Огнем вторая линия поддержит. Передовых снесем, центр они откатившись сами стопчут. А арьергард…
— А для этих пушки. Ну, и где эти лентяи?!.. — рыкнул Андре.
Как по команде, вернулись разведчики. Сообщили, что растянувшееся по тракту эркельское войско атаки не ждет и не готовится. Тяжелых доспехов не надевали, коней не меняли, длинномерными копьями не снаряжены. Засек, чтобы остановить врага, тоже не делали. А мушкетеров — по ренкорскому образцу уже набранных в столице, — среди них не оказалось вообще.
Командовал войском, судя по описанию, рыжий Цхаакен, наемник из Саардама, комендант Эркельского замка — а этот всегда поспешал медленно. Над ним, похоже, висела властная воля его хозяина, однозначный приказ: ударить по идущим на Рудву мятежникам с тыла. Письмо претору Агле отсылала сама.
Того, что они объявятся у коменданта под носом прямо посреди Эркельского тракта и едва ли не в двух шагах от замка, Цхаакен не ожидал.
— Ну, — поднял руку Юрген. — С Богом.
Шенье белозубо улыбнулся в ответ.
Обогнув поворот, набирая разгон на прямом участке дороги, понеслась вперед тяжелая конница. Под копытами глухо задрожала земля.
На эркельцев вылетели на полном скаку, вбились клином, разметая строй в заболоченные кусты. Почти тут же ударила из мушкетов вторая линия. На узком, стиснутом деревьями тракте грохот валил с ног. Заложило уши, даже прикрытые подшлемниками и шлемами. Рошаль вовремя поддержал падающую с коня ведьму.
Скулили, приседая, козля [1] или вертясь волчком, непривычные к стрельбе эркельские лошади. Атакующих же толкнуло вперед, как пробку из бутылочного горлышка, когда, взболтав сидр, хорошенько стукнут по днищу. Усиливая замешательство, плюнули короткими молниями самострелы огненного боя. На деревьях вдоль дороги заскворчали листья. Занялись огнем плащи нескольких всадников, осмолило лошадиные хвосты и гривы. В воздухе смешались пыль, гарь, копоть, пороховая вонь. Темным колпаком накрыли дорогу.