Соната Ужа
Шрифт:
Замок не отвечал. Скрылись пять человек, мелькавшие между зубцов.
Это напоминало детские забавы — триста человек устроили гонки по полю и соревнуются, кто первый успеет к стенам. При этом два всадника дали фору остальным, а за ними следует вторая волна.
Три сотни Либавца подскакали на пушечный выстрел. Агле внутренне сжалась, ожидая грома выстрела, грохота разрыва, падения рыжебородого медведя.
Ничего не случилось.
Либавец осадил коня на краю рва, задрал голову. Заголосил:
—
Подлетел Юрген — что там уж между ними было, ведьма не поняла. Но могла поклясться, виноватым себя Либавский князь не считал. Пророкотал на все поле:
— Уж простите. Вот возьму для вас Гнатово гнездо, а там хоть голову с плеч. Эй, вы! Есть кто умный али нет?! Считаю до трех! Ребята, готовьсь! Раз!
Вакарас безнадежно махнул рукой.
— Ну виноват, виноват!.. — эхом отдавался в голове Агле голос Либавца. — Так пока вы там решали, солнышко зайти могло. А ночью замок брать несподручно. Два!
Юрген молчал.
— Ну прости бобра, — басом, слышным, должно быть, и за стенами, взмолился Либавец. — Рудву мне брать не дали, на тракте вперед не пустили… Эй! Я сейчас «три» скажу!!!
Заскрипели цепи подъемного моста.
— Смазывать надо, — поморщился Рошаль, заставив ведьму вздрогнуть.
— Распустились без хозяина, — отозвался Галич. Гаркнул: — Вперед!
Со скрежетом, медленно опускался подъемный мост. Впереди, должно быть, готовились к внезапной атаке. Если за воротами ждет отряд, готовый разогнать четыреста человек… Подоспел Рошаль, запыхавшийся, как будто бежал до замка на своих двоих. Бурый конек Агле держался за ним.
Мост опустился, лязгнул, выбив землю из берега, засипели другие цепи — поползли вверх тяжелые герсы. Над въездной аркой трое мужчин и подросток изо всех сил налегали на рычаги коловорота, стараясь побыстрее впустить повстанцев.
А те ждали молча. Только Юрген грыз губы да широко улыбался Либавский князь.
И лишь когда решетки подняли и закрепили; сняв брусья, распахнули браму, и все четверо — весь гарнизон, — выйдя наружу, упали к ногам князя Вакараса, моля пощадить Эркель, победно заорали центурии у ворот.
И опушка отозвалась многократно усилившимся эхом.
В замке ведьма потерялась. Она собиралась, было, пойти за Юргеном, что уводил с собой Либавского князя. Но Нель Береш заступил дорогу.
— Тебе нечего там делать, душа моя, — с ехидством протянул он. Ведьма отправилась к раненным. Но через час в башне объявился Рошаль и тоже ее прогнал. Мол, тяжелых у нас нет, а за день ты сильно устала. Сейчас я с ними побуду, после меня сменит Лабас, а с рассветом — ты его. Отдыхай, тебе с утра снова Переход открывать.
А когда замок полон пьяных, довольных собой кнехтов — тут отдохнешь, пожалуй. Серенький
Эркель точно измывался над ней, мстил за то, что спрямила к нему дорогу. Тянулся анфиладами и коридорами, змеился лестницами, пыхал из нор-каминов горечью горящих дров. Ведьма шла наугад, топча мягкими сапожками то связки тростника, брошенные на пол, то дорогие черно-зеленые менские ковры. Пока не услыхала вдруг голос князя Юргена.
— Ой, дура-ак...
— Да что такое? — звучно отозвался Шенье. Если о Либавце — то плюнь, — убежденно сказал марлезонец. — Плюнь и разотри. У него шкура толстая. И если его от гнева удар не хватит — переживет. Разве что на седло придется подушку подкладывать…
Они ушли в сопровождении охраны уже довольно далеко по коридору, но эхо, отталкиваясь от стен, доносило каждое слово так, будто говорили у Агле над ухом.
Она сперва отпрянула в одну из ниш, после двинулась вслед за ними. Призрачный котейка крутился под ногами, обходил, заплетая несуществующим узором, и ведьма вдруг поняла, что окружена густым туманным облаком: черным, как озерная вода.
Сквозь нее можно было видеть и слышать. Но самой Агле не было видно никому.
Князь Вакарас, злобно толкнув висящий у пояса корд, широко шагал по коридору. Шенье шел вровень с князем. Впереди и сзади топала охрана.
— Куда Нель пропал?
Андре ухмыльнулся:
— Я сегодня побуду за него.
Они остановились у двери в опочивальню, от Агле в десятке шагов. Охрана вошла внутрь, чтобы осмотреть углы, приподнять гобелены, ища потайные входы, куда могли бы проникнуть возможные убийцы.
Ведьма не просто слышала, что происходит. Стена для нее стала прозрачной и текучей, как вода. Иногда морщила — но все прекрасно было видно.
Андре вошел следом за стражей, заглянул под кровать, сунул горбатый нос в камин и напоследок взглянул в узкое зарешеченное окно.
— Стража по стенам ходит? — спросил Юрген.
— А то ж! Как часы.
Отправил охранников, наложил засовы на двери. Раздул огонь в очаге. Отстегнул Юргену пояс с мечом, помог снять броню. Дождался, пока принесут горячей воды. Налил в таз и подвинул магистру под ноги. Взглянул снизу вверх, преклонив колена, набросив на голову длинное полотенце:
— Ну что, сойду за Славящую Аль Керим?
— От дурень! — беззлобно выругался князь.
— И не думал, — Шенье ладонью подпер острый подбородок. — Омой она тебе ноги, да вытри волосами, да все остальное… — тебе бы легче стало. Может, эту ведьму к тебе позвать?
Сердце Агле словно подпрыгнуло к горлу и там застряло. Ей стало нечем дышать. Скажи Юрген хоть слово, хоть пальцем помани...
— Я... мы и так ей многим обязаны. Не хочу делать этот долг еще больше.
— Она влюблена в тебя.