Соната Ужа
Шрифт:
Занавеси она на всякий случай задернула. Вдали опять прокричал филин, точно подавая кому-то знак. А скорее, мышковал. Облизнувшись, Агле пролезла к князю под одеяло. Он спал разметавшись, темным выделялись на подушке волосы. Ведьма, испугавшись, что холодное прикосновение разбудит его, стала тщательно растирать ступни и ладони. Призрачный кот ушел под кровать и не показывался более.
Легонько она коснулась рукой твердой груди Юргена, прошлась коготками по волосам на ней, стараясь не дернуть. Мягко-мягко, как ходит кошка
Князь ровно дышал, не просыпаясь. Агле заторопилась. Повела ладонью вдоль его живота и обеими сразу вниз по нежной коже внутренней стороны бедер. Шумно задышала, рот наполнился слюной. И руки тут же вернулись к месту притяжения, к средоточию мужской детородной силы. И стали настойчиво дергать и теребить.
Князь недовольно заворочался и вдруг резко сел на постели, поймав запястье Агле железной хваткой. Она испуганно вскрикнула.
— Майка? — он заморгал ошеломленно. — Что ты тут делаешь?
— Я пришла.
— Вижу, что пришла, а не прилетела, — он глянул на растворенное окно, где настойчиво жужжали комары. — Хотя...
Почти дословно повторил фразу Неля князь. Агле бы засмеялась — не будь ей так боязно. Что вот сейчас или прогонит, или догадается о подмене...
— Я хочу ребенка от тебя!
— Майка, ты...
— Я не сошла с ума. Вот послезавтра ты уйдешь в поход... И... а так хоть дитя мне от тебя останется!
Она заревела, пряча лицо в ладони с длинными пальцами. Покатые плечи тряслись.
— Майка, не выдумывай!
Князь присел рядом с ней, пытаясь отвести от лица мокрые, дрожащие, в цыпказх руки.
— Я не собираюсь умирать.
— Все может случиться! Как я тогда?! — плакала Агле, пытаясь продавить его сопротивление. Не переиграть. Сделать и сказать ровно то же, что прокричала бы и сделала бедовая подружка.
— Ты не одна останешься. Я...
— Но ведь ты же все равно собирался обручиться со мною завтра! Мы же уже были вместе. Я тебе тогда, в лесу, сказала, что люблю... И слово свое назад не возьму. Хоть режь меня!
— Были, — Юрген нахмурился. — И я очень этим недоволен.
— Со мной было так плохо? — очередной поток слез готовился вылиться из нее.
— С тобой было хорошо, — Юрген прижал ведьму к себе. Агле ощущала жар его твердого тела и все нарастающий жар желания внутри. Его, своего, обоих разом. Но на словах он продолжал возражать, баюкая лже-Майку у груди. — Но это неправильно. Не по-людски. Я жениться должен.
Она распахнула светлющие глаза, затрепетала ресницами:
— Так женись! Ты ведь собирался обручиться со мной завтра!
— Обручиться. Но не оставить тебя молодой вдовой. После войны я...
— После может и не быть! — закричала Агле, чувствуя, как в груди ворочается осиновый кол. — Мне ни имущества не надо, ни титула, ни... Или, — она замерла, осененная внезапной мыслью. — Ты не хочешь жениться на мне, потому что я холопка Неля Береша? Рабыня?!
— Маюшка... Что ты говоришь такое?! Завтра же прикажу Берешу, чтобы тебя освободил. Или выкуплю и освобожу сам.
— Тогда будь со мной! Если ты мужчина, — пришла ведьме на ум Майкина фраза, — и если знаешь, что такое любовь — не говори "нет"!
Пот тек у него по лицу, руки дрожали, уд под рукой Агле сделался тугим и горячим, и все же князь отстранился.
— То есть, если ты останешься со мной или я прогоню тебя, все равно я останусь сволочью.
Ведьма ошеломленно кивнула.
— Выйди. Мне надо одеться.
Она невольно послушалась и дрожа стояла чуть подальше от стражников, прислонясь к стене в коридоре, не зная, правильно ли поступила. Вот сейчас засов лязгнет, а там и время истечет. Ноги мерзли, она переминалась с одной на другую. Прошло не больше минуты, и Юрген вышел. Увидел, как девушка дрожит, поднял на руки и понес.
Они вскоре оказались в той же замковой часовне под пристальными взорами Яна Безумца и Славящей Аль Керим. Юрген опустил Агле перед крестом. Вытянул из поясной сумки браслет из молочного янтаря:
— Перед ликом Единственного и Сына Его я беру в законные невесты эту женщину, Михалину Ауле и Рушенец, и присягаю ей в вечной верности. И да накажут меня они, если я нарушу эту клятву.
Агле взвыть захотелось от отчаянья, что не с ней, не с ней обручается он в этом храме, в полутьме, перед лицом Бога и Сына. Что Майке придется отдать браслет, мягко обхвативший ее запястье. И как тогда разбираться, если Майка об этом ночном ритуале знать не знает?
"Потом..." — зашелестели голоса из гримуара.
Время! В витражных окнах часовни видно было, как луна наконец катится к верхушкам деревьев и в густой синеве сумерек светлеет кусочек неба.
— Теперь ты... А... — князь очертил рукой ее плечо. — У тебя нет сейчас браслета. Не важно...
— Я беру тебя в женихи, Юрген, князь Вакарас, и буду верна тебе до конца, — Агле смотрела ему в глаза. Князь обнял ее и понес обратно в спальню, почти бегом.
Он старался быть бережным. А она — без подсказок из гримуара — оказалась неловкой и нелепой. Хотя это был всего-то второй ее раз, не сильно далеко от первого.
Бережно Юрген раздвинул щель ее лона, и внутри Агле все заполыхало. Холодные и горячие волны словно покатились по ней, все стремительней, тяжелей, она едва успевала вздохнуть. А князь, нависая, целовал белую линию ее живота, втягивал и покусывал соски тяжелых, совсем не девичьих грудей...
В какой-то миг Агле показалось, что распревращение уже началось, потянуло мышцы рук и ног и спину. Она выгнулась и заорала, надеясь только, что князь успеет овладеть ею и пролить животворное семя в подготовленную почву. И что подмену ему не дадут разглядеть страсть и гобеленовые тяжелые занавеси на витражном окне.