Соната Ужа
Шрифт:
Все в ней сопротивлялось, Агле боялась остаться тут навечно. Сзади была темнота. Звуки словно таяли впереди. Началось колотье в боку, но пересиливая себя, она еще быстрей побежала. И только когда резкий с темноты серенький свет ударил по глазам, выползши из брошенного открытым люка, ведьма поняла, что оказалась в зале капитула — там, где вот совсем недавно принималось важнейшее для Подлунья решения. И негоже голым девицам тут носиться.
Вон сколько тайны скрывает замок Ауле! Агле и понятия не имела, что в Ужиную
А Майка уперлась в закрытый люк на площадку и со всей силы толкнула его.
Ведьма поняла, что сейчас случится. И нет, не чайки.
И метнулась воротами к берегу. Как раз успеет.
Гнилым корнем ворухнулось в ней желание, чтобы сейчас и закончилась все. Разбилась соперница о камни или утонула. Ведьма вгрызлась в губы, торопясь по песчаной косе вдоль прибоя, шарахаясь от волн.
Она никогда не была злой. Пусть все хорошо закончится!
Запнувшись, Агле упала на колени, потеряв себя — и вдруг очнулась в гнезде наверху Ужиной недовольной чайкой. Ее раздражали звуки и голоса.. Уже не первый раз эти люди лезут к гнезду! Пошли прочь!
Из клюва вырвался угрожающий скрежещущий крик. Но им было не до нее.
— Лешак! — ревел, прыгая на одной ноге, белокурый парень, стукнулся верно. Сапог мягкий, удара не смягчил.
Девка с одеялом на плече обернулась, глядя на него широченно распахнутыми, почти белыми глазами.
— Майка, стой!
— Ты меня не любишь!
Чайка сорвалась с гнезда.
— Люблю! Очень! — он ухватился за хрупкие плечики, стоя между зубцами над бездной.
Птица напала, целя когтями девице в висок. Та завизжав полетела спиною вниз, потянув Неля за собой.
Агле опять стояла на коленях, упираясь в песок ладонями. Колючки, торчащие из песка, ранили их и колени.
— Это не я, не я!..
"...Там так темно. Холодно..." — прошептали сумерки Майкиным голосом.
Вода была ледяной и твердой. Нель ударился ступнями и ушел в глубину. Сдавило грудь, соленое полезло в рот и ноздри...
Агле оттолкнула скруток платья, кинулась в воду. зашла почти до пояса и, скованная страхом, остановилась, вглядываясь в полутьму, отводя с лица мокрые волосы... Грудь ходила, как мехи. Больше всего она не доверяла воде, ненавидела. Но там сейчас разбились или тонули двое, и ведьма обязана была их спасти.
Новая волна прошла, окатив Агле едва ли не с головой. Она запищала котенком, отшагнула назад.
— Майка! Не-ель!!!
Над головой, уходя в светлеющее небо, возвышалась короной Ужиная башня, прокалывала облака. Пронзительно орали чайки. И шум волн, казалось, заглушал все остальное. У горизонта, крася море блестящей чешуей, желтела луна.
И на этой золотящейся, похожей на ужа, дорожке среди зубастых камней Агле вдруг разглядела одну голову, болтающуюся, как поплавок. Потом другую.
Но ведь
Чудом, чудом, Агле сплюнула водой. Или кольцом магистра. Пока оно с ней, Майка бессмертна. А Нелю — повезло. Или кольцо оборонило сразу двоих.
Вот барон уже лихорадочно загребает руками мелкие, почти ласковые волны. Даже у берега прибой был не так уж силен. Еще немного — и ногами Нель нащупает дно. Янтарное море, Юръ-Динтаръ, у берега никогда не было особенно глубоким.
До Майки Берешу было гребков десять. Долговязая висела, вцепившись руками и ногами в острый камень.
Вот барон подплыл к ней, мощными взмахами рук и ног распинывая волны.
Вот Майка попыталась укусить спасителя, не желая выпускать камень, и, кажется, пнула Неля. Иначе с чего бы он взвыл и стал хватать девицу за волосы, возясь второй рукой у камня. Верно, отцеплял девчонкины закостеневшие пальцы.
Море гудело, чайки визжали в вышине, но Агле вдруг стал отчетливо слышим разговор этих двоих.
— Зачем оно мне?! — спросила она голоса из гримуара.
— Таков крест знающего — знать и не всегда понимать, как это знание использовать, — ответили ей беззвучно. — Все пригодится. Ничего даром не пропа...
Барон вдруг скрылся под водой. Майка завизжала.
Он всплыл с лицом, облепленным волосами, жадно глотая воздух.
— Ты с ним спала?
— Что?!
Береш обнял Майку за спину, волоча к берегу:
— Весь замок твердит. И он тоже!
— Не было этого! — Майка заревела в три ручья. Слезы мешались с солеными брызгами. — У меня с Юргеном ничего не было! Совсем ничего! Я ему наврала, должна была тебя спасти.
— Спасла?
— Утонула. Агле... меня вытащила.
— С.ка!
— Кольцо не значит ничего! Тут же браслетом обручаются... — протянула Майка тощую в цыпках руку, стуча янтарями.
Нель скрежетнул зубами. Агле расхотелось слушать. Она выбрела из моря и подняла сверток.
— Вот и молодец, — внезапно навис над ней Рошаль. — Давай платье сюда и — сгинь! Пока Витольд тебя не убил. Это дело семейное.
Агле забралась под ивовый куст и смотрела, как лодка с факелом на носу отплывает от берега. Как мощно Витольд взмахивает веслами, вымещая злость.
И как с другой стороны Нель плывет на спине, обхватив голую Майку руками.
— А ты мне правду сказал там, что любишь?! — эхом донеслось до ведьмы.
Утопающих втянули на борт, завернули в жесткую парусину, дали хлебнуть вина из баклажки. Они закашлялись и отвернулись друг от друга с демонстративным видом. Рошаль сунул сгорбленной долговязой платье. Лодка повернула к берегу. На берегу отец сгреб Майку в охапку.
— Вы не смеете меня уносить! — хрипло завизжала она, вырываясь. — Я его невеста! Рабыня! Я с ним останусь! Он меня любит!!!