Соната Ужа

Ракитина Ника Дмитриевна

Всадник вовсе не казался слабым. Держался прямо, словно окутанный плащом спокойной уверенности. А когда подъехал ближе, Агле едва не слетела с дерева.

Чтобы тотчас плыть через озеро и оставлять бусики в сухом выворотне.

Это был ар Юрген князь Вакарас, что сбежал с казни, оборотившись в ужа. И кого по приказу не поверившей в его смерть сестры вторую неделю тайно, остервенело и безнадежно искали по Састине и окрестностям крыжаки, все сильней расширяя круги.

Если Агле преподнесет хозяйке такой дар... Да Гражина ей не то что волосы

вернет. Еще и приплатит сверху! «Или убьет, когда ты перестанешь быть нужной», — произнес внутри трезвый голос.

Променять жизнь Юргена на свою свободу? Щеки сделались горячими от стыда.

Нет, она не станет торопиться. Этот человек на покойного князя вовсе и не похож. Агле того сверху на площади тогда толком не разглядела! А Гражина ведьме не простит, если та зря ее потревожит.

А сходство поражало. Брат был чуть старше Гражины, но казался юным. Цвет волос, глаза, даже движение, которым он откидывал ореховые волосы — все у них было одинаковым. И при этом от него исходило то, чего не было у Гражины: спокойная доброта.

Вот и на нищенку, сиганувшую из кустов, Юрген плеть не поднял. Только твердой рукой удержал шарахнувшегося коня.

«Да что ж она творит?! — с внезапной злобой подумала Агле о Майке. — Она ж не убивать его собралась!»

Князь поправил пистолет за расшитым поясом. Глаза цвета весенних листьев улыбались из-под ровных бровей. Потом лицо дернулось, скривилось, и он зашелся в громком хохоте, прижимая руки к груди.

— И кто ты, чудо лесное?

Правда, дед Роман вместо «чуда» в отношении тупых сельчан использовал совсем другое словцо, припомнилось Агле. Но в чужие уста его не вложишь.

Майка обиженно зыркнула наверх, точно ведьма думала слишком громко. Опустила очи долу и затараторила:

— Протяни руку, мил человек, погадаю, всю правду скажу... Что было, что будет, чем сердце успокоится.

Не слезая с коня, князь подал долговязой руку с кольцом. Майка затрепетала, должно быть, увидев вожделенную вещь у себя под носом.

Но еще сильней затрепетала Агле на дереве, представляя, как рука князя: тяжелая, теплая — касается ее собственной нагой кожи.

— Ну, и что же ты молчишь? — усмехался князь.

Долговязая облизала губы. Зеленые глаза Юргена смотрели на нее с легкой насмешкой, щурились, очень яркие на смуглом лице.

— Любят тебя…

Агле заметила, как рука князя дрогнула.

— Откуда ты…

— Позолоти ручку… всю правду скажу… — заголосила Майка. — Позади тьма, впереди свет… И дева, что спасет…

Юрген достал кошелек.

— Не-а, — ряженая отступила, мотая головой: — Денег не возьму. Это вот дай!

Кольцо с его пальца ответило веселым лиловым зайчиком.

Конский бок неожиданно оказался у Майки перед носом, крепкая рука перехватила запястье. Долговязая жалко пискнула.

А Агле забыла, как дышать.

Происходило то, о чем ей говорил дед Роман. То, что уже случилось там, в Састине, на площади. Но Агле лишь смутно чувствовала, не осознавая. В жизни каждой девушки наступает

время, когда неясное томление, смутные сны обретают плоть. Это не на Майку — на нее сейчас смотрел Юрген глазами цвета юной листвы так, что у ведьмы теснило в груди и дрожали и подгибались колени. Это не по Майкиной — по ее руке скользила к локтю крепкая ладонь.

«Я добьюсь тебя, — шепнула Агле. — Все равно Майка любит другого».

— Кто тебя подучил?

— Ни…кто.

— Не ври мне.

— Никто! — Майка готова была скорей умереть, чем выдать подружку. — Я сама… я всю правду… И про любовь. Все!

Она ткнулась щекой князю в колено и непритворно заплакала.

Лицо Юргена побледнело. Рывком он содрал кольцо с неровно вспыхивающим аметистом, надел Майке на палец.

— Мне ненадолго. Я верну!

— Не надо.

Агле подумала, князь завалит долговязую прямо здесь, у нее на глазах. Станет мять грудь, полезет под юбки, жестко раздвинет бедра коленями, а губы — языком. И не представляла, что тогда станет делать.

Но Юрген только стиснул кулак.

— Уйди. Скажи отцу — зашлю сватов.

И погнал коня галопом, оставив ревущую Майку стоять на дороге.

Глава 6

1492 год, июнь. Окрестности Ауле и замок

— Ну, ты чего?

— Ничего. Я другого люблю!

— Может, обойдется еще.

— Не обойдется.

— Хватит!

Агле силком нагнула подружку к луже и стала плескать водой в зареванное лицо.

— Сейчас каши поедим и пойдем на Неля твоего гадать.

— Ой я не смогу есть, — проныла Майка. — Стошнит.

— Ты брюхатая, что ли, чтобы тебе тошнило?

Долговязая бросила в ведьму шишкой: точно успокоилась.

— Руками-то не маши! Вещицу не потеряла? — Агле сунула ей лоскуток. — На, руку обмотай.

Заодно рассмотрела кольцо князя Вакараса вблизи: тяжелое, из темного серебра, с винным жуковиньем [1], утопленным в вычурные завитки. От кольца так и шибало властью. Это оно помогло Юргену тогда превратиться в ужа, выскользнуть из кандалов, спастись. Гражина назвала его "кольцом Магистра", помянула, что его Нель у Ингевора украл... Эх, пробудь они рядом подольше, Агле бы точно в этом деле разобралась. Подглядывая да подслушивая, когда на тебя обращают внимания, ровно как на собаку, можно выведать многое...

Не свезло пока.

Ведьма пожала плечами. Подождала, пока Майка замотает руку тряпкой, пряча острый лиловый лучик. Помогла завязать и для надежности затянула зубами узелок.

— Пошли.

Стыдясь прошлой минутной слабости, Агле даже не подумала, что может выменять свободу и на это кольцо. Да и одно потянуло бы другое. И Гражина непременно выбила бы из холопки, у кого та его взяла. Не Агле дарено, не с ней пусть и остается...

К каше девушки едва притронулись, посуду мыть не стали: Юрген обеих выбил из колеи, свернул мысли не туда.