Солнечная ртуть
Шрифт:
Ада привалилась к стене и закрыла глаза. Надо было перевести дух, да и сон требовал своего. Не хотелось бы свалиться посреди улицы. Только пять минуточек. Она отдохнёт всего пять.
Кто-то внизу что-то говорил и упрашивал. Ада открыла глаза и увидела, как Тоша переминается с ноги на ногу.
— Н-ну и а ч-что же мне делать? Вы оба стоите и… всё. Разве нам не надо ку… куда-нибудь идти? Здесь так много ма… машин и людей. Я боюсь, меня с… собьют.
Мальчик заикался сильнее обычного, говорил тихо, боясь рассердить её. И сразу поспешил добавить: он совсем не возражает. Пусть только скажут, что ему делать,
— Да кто тебя собьёт? Ты призрак! Ты бессмертен и бестелесен! Как бы.
Ада посмотрела на одинокую фигуру у дороги. Дракон взирал на город и лица его ей не было видно. Хотя и так не трудно догадаться: едва ли мужчина в восторге. В стимпанк-королевстве уж всяко лучше.
Рядом никого. За одним углом кого-то выворачивало, за другим — шикарная блондинка в красном платье говорила по телефону. Она ухитрилась одеться вызывающе и выглядеть прилично, даже по-деловому. Из бара доносилась музыка и голоса. Не все они отражали истинное настроение своих владельцев. Там весело внутри, но вместе с тем и грустно.
Кивнув Тоше, Ада подошла к Эриду. «Пойдём» — тихо сказала она, постояла немного, и побрела в сторону своего дома, не дождавшись ответа. Призраки двинулись следом. Можно было проехаться на автобусе, а то и заказать такси. Аде нестерпимо хотелось спать, но какая-то блажь вынуждала её идти пешком.
Дышать пропитанным бензином воздухом, вспоминать. Бродить ночами в одиночку Ада не боялась. Это было её хобби, как рисование странных картин или увлечение шибари. К тому же, у неё есть спутники. И, хоть в материальном плане толку от них никакого, девушка не чувствовала себя одинокой. Это было странное чувство — как и всё в её жизни, с тех пор как она переступила порог того бара. Странно быть одной и в компании, быть человеком, но не совсем. Принадлежать разным мирам в самых разных аспектах этого слова. Сказал бы кто Аде год назад — она бы засмеялась.
Волшебство. Оно оказалось совсем не таким, каким ожидаешь.
— Между прочим, я не совсем понимаю, что вы забыли в моей квартире. Раз уж вы призраки, то шли бы осматривать достопримечательности. Всё равно ведь не заснёте. А вот я собираюсь.
— Я т-тоже. Можно мне н-наа коврике поспать?
Да, Тоша выглядел усталым. Зато у Эрида сна ни в одном золотом глазу. Вообще, что-то странное происходило с отдыхом в призрачной среде. Один пробегал бодричком по лесу тридцать лет и вдруг утомился, пройдя Коридор времён. Другой в этом же лесу успешно проспал несколько недель, не обращая внимания ни на погоду, ни на попытки его разбудить. Что думать о своей персоне, Ада тоже не знала: слишком много она испытала «приходов», близких к коме и смерти.
— На здоровье. На коврике, на балконе или в кладовке. Вообще-то есть и более подходящие для сна места, но ты там сам смотри.
— Ты в курсе, что сейчас разговариваешь сама с собой? — перебил оборотень. Девушка пожала плечами. Откуда вдруг это занудство? Вытащил из бара, следит за тем, чтобы она адекватно себя вела. Ада и сама мечтала поскорее уйти оттуда, и задерживалась только ради еды. Но кому какое дело? Это её параллель! Её эпоха, город, бар и квартира! И правила её, хотя бы до утра. Ведь не пойдут же они к Агате среди ночи, будь она хоть трижды принцессой.
Ада полезла в любимый рюкзак. Плешивой сумки сильно не
— Вот, что решит нашу проблему, раз уж ты так беспокоишься. Это, э, волшебная штука, с помощью которой люди в говорят друг с другом, находясь на большом расстоянии.
Дракон посмотрел на неё как на дуру.
— Волшебная штука? А я-то думал, что в Йэррии с названиями туго.
Он ничуть не удивился. Эрид как-то рассказывал о телеграфах и голосовых сообщениях, летающих в железных тарелках. С зачатками технического прогресса в Паровой империи явно были знакомы. А более навороченные приспособления дракона пока не впечатлили: ни машины, ни плазма с трансляцией футбольного матча. Эрид с любопытством смотрел на эти вещи первые десять секунд, а потом отворачивался. Будто успел за это время разложить их по деталям и составить в голове чертежи. Вот и ребячливая попытка Ады поразить его воображение гарнитурой провалилась. Зато Тоша был счастлив. Усталость не позволяла ему засыпать девушку вопросами, но едва мальчишка выспится, он наверстает упущенное.
Ребёнок еле плёлся. Ада и сама была готова рухнуть на асфальт, с каждым шагом эта идея казалась всё более приемлемой. И всё равно прогуляться приятно. Прохладный воздух освежал кожу и наполнял лёгкие простором ночи. Собственные руки и ноги казались удивительным. Неужели их в самом деле можно обжечь или, к примеру, отрезать? Неужто теперь, после долгих недель в потусторонней реальности, она снова может заболеть, состариться, умереть? Как это волнительно — чувствовать себя человеком, со всеми его слабостями и нюансами.
Совсем скоро они доберутся до дома, а что будет потом, это всё сейчас совсем не важно. Завтра, через год, десять лет — а может вообще в других временах: всё случится нескоро. А значит, почти никогда.
Ада шла и дышала полной грудью, ей было хорошо. До некоторых пор.
Мальчик попросил сбавить скорость. Редкие автомобили рассекали проспект за их спинами. В этом удаляющемся рёве, погруженная в свои мысли и ощущения, Ада не сразу поняла, что дракон что-то говорит.
— …в головах ничего нет. Пустые разговоры о пустых людях и каких-то… как их? Сериалах? Они обсуждают всю эту муть, а ты слушаешь, гогочешь вместе с ними. И пьешь — надо сказать, больше, чем я мог ожидать. При всех своих недостатках Агата не дошла бы до таких "друзей".
— А?
Оборотень смотрел на неё со вселенской скорбью.
— Ты этим живёшь? Этой пустотой?
Она споткнулась.
— Пошёл нахрен.
— Не стану заострять внимание на твою грубость, хотя мало кому я спускаю подобное с рук. Спишем это на алкоголь, моральное истощение и издержки воспитания.
— Да не было у меня воспитания! Никто им не занимался!
Как неприятно, когда душевное равновесие портят. Девушка не представляла, какая муха ужалила Эрида, но он говорил, как разочарованный в своем чаде родитель. Лучше бы уж издевался, как всегда. Это ему к лицу.