Солнечная ртуть
Шрифт:
Она сидела спиной к двери и расчёсывалась. В прошлый раз волосы были короткими и обесцвеченными, да и в целом принцесса выглядела неважно. Теперь длинные локоны заманчиво искрились в сумерках.
— Скучал?
— Ничуть.
— Я тоже. Некогда. Целыми днями тренируюсь, а по утрам мою пол в крепости старейшин. В центре там стоит такая, чуть больше остальных построек.
— Я понял, не продолжай. Работа поломойкой пошла тебе на пользу. Всегда подозревал, что занятия слуг много полезнее всей вашей аристократической гимнастики, вроде конных прогулок или стрельбы из арбалета.
Расчёска в последний раз
Девушка положила расчёску и поднялась, на ходу собирая волосы в небрежный пучок. Да, она значительно стала выше, и одеяние уже коротковато. Хаотичные складки ничуть не умаляли достоинств фигуры, как и убогий верёвочный поясок. Такой наряд не похлеще циркового костюма, в котором сбежавшую принцессу доставили в замок, но паники во дворце навёл бы о-го-го.
Агата обернулась. На лицо она почти не изменилась, и всё же перемены были разительными. Сколько ей сейчас? Семнадцать на исходе? Дракон всегда удивлялся тому, как взрослеет и стареет род людской: так незаметно, но быстро. Сами оборотни вырастали почти мгновенно, с такой скоростью, что не успевали даже оглянуться, а детство уже сменялось зрелостью.
— Мне есть, что тебе предложить.
— Извини, меня не привлекают такие тощие.
Раньше он не смел опускаться до таких шуточек в её адрес. Но раньше она была ребёнком — не только внешне, но и душой, во что Эрид верил долго, пока прелестное дитя не показало истинный характер.
Агата махнула рукой. На свежем девичьем лице не дрогнул ни один мускул. Дерзости ручного чудовища занимали девушку в последнюю очередь. А раньше ведь так злилась и за меньшее. В былые времена принцесса как-то больше походила — пусть на испорченного воспитанием — но человека. Теперь она напоминала свою мать. Эрид почти с ужасом вдруг понял, что видит точную копию Сиены, только моложе, с незначительными нестыковками во внешности. Но холод в глазах наследницы не уступал королевской стуже. Одно слово — Астор. Девочки этой династии, вырастая, становятся не живыми молодыми женщинами, а статуями.
Агата подвинула глиняную миску. Переставила табурет, на котором сидела, ближе к двери. И принялась не спеша вышагивать вдоль изогнутых стен.
— Здесь скудная еда. Мы питаемся рыбой, хлебом и дурно пахнущей травой. Маги утверждают, что она очень полезная, но как по мне, это не оправдывает противный привкус. Зато глубоководный ёль ничего. Ну, если попоститься три дня. Ты же любил рыбу? Присаживайся, подкрепись.
Даже голос принцессы перестал быть тоненьким и зазвенел сталью. Какие-то избалованные нотки в нём ещё оставались, но они уже отмирали.
— О, так значит твоё секретное предложение — глубоководный ёль сырого, если не ошибаюсь, копчения? Ради этого стоило чуть не утонуть в океане.
— В самом деле? Я думала, дракон не может утонуть, — равнодушно отозвалась Агата. Она выглядела так, будто миска рыбы в самом деле достойна любых испытаний.
— На границе владений твоих магов я был
Ёль оказался вполне себе съедобным, даже с какой-то изюминкой. Возможно, это была та самая, осуждённая наследной принцессой, трава. Эрид флегматично жевал рыбу и глядел на синий ромб-окно. Таким явным пренебрежением Агата не оскорбилась, и её выдержка начинала пугать. Хорошего это не предвещало.
— Я могу дать тебе свободу.
Глиняная миска отъехала в сторону. Отряхнув руки, оборотень нехотя посмотрел на девушку и изогнул бровь.
— Меня выпустили из темницы более трёх лет назад. Так что ты немного припозднилась с предложением. Будущей правительнице следует быть расторопней.
Тут Агата впервые улыбнулась. Улыбка осталась прежней: то есть, наполовину фальшивой.
— Я могу освободить тебя от проклятия. Точнее от той его части, в которой сама замешана. Служить короне ты по-прежнему обязан, но как торитт я больше не смогу повелевать тобой.
Она говорила, как прилежная ученица, гордая тем, что решила сложный пример.
— Но сможешь в будущем, когда взойдёшь на престол. Спасибо, конечно, за какую-никакую отсрочку, но…
— Становиться монархом я не намерена.
Перебивать Агата всегда была горазда, но теперь она делала это не просто так, а приготовившись предъявить весомые аргументы.
— Почему? — тупо спросил дракон. Иная дурь не выветривается годами.
— Не хочу, — разъяснила принцесса непонятливому монстру после недолгого раздумья. Да уж, видно, что постаралась подобрать слова. — Мне по душе иные берега. Помнишь место, куда мы переместились при помощи фотографии? Там были странно одетые люди. И музыка ещё.
Агата тихо напела какой-то неузнанный драконом мотив и мечтательно уставилась в окно. Далась ей эта музыка! Но девчонка что тогда, что сейчас не могла спокойно вспоминать о том дне. Для Эрида он обернулся полным кошмаром, убитый ненароком стражник являлся ему во снах. Правда, перестал через какое-то время… А вот принцесса сохранила в памяти то путешествие как сокровище. Особенно ей не давала покоя мелодия.
— Так вот. Я решила вернуться туда.
— Угу. Удачи.
Рыжая ткань гневно прошелестела от одного окна к другому, но на лицо Агата почти не изменилась. Только чуточку нахмурилась.
— Эссенция у нас есть, ты сам её где-то спрятал. Достать ртуть и фотографию — дело плёвое. Я ведь привезла их сюда. Пришлось прятать под одеждой, ведь эти милые люди не позволили мне взять ничего, ни одного узелка! Но ты ведь помнишь, что нужен ещё один ингредиент?
Эрид не ответил. Он крепко сжал зубы, потому что помнил слишком хорошо. Агата не обратила внимания на то как он напрягся, или сделала вид. Уперев руки в боки, принцесса раскачивалась вперёд-назад — с пятки на носок, с пятки на носок. Наконец-то ей выпала возможность изложить свой гениальный план! Девчонка довольна: гордо вздёрнутый подбородок, чуть поднятый уголок рта. О, эту картину оборотень видел много раз, и запомнил хорошо. Причёской и позой девушка напоминала бойкую трактирщицу, только вот надменное лицо и не сломленная даже мытьём полов королевская осанка выдавали её с головой. Как и мелочи вроде золотых глаз и волос.