Солнечная ртуть
Шрифт:
— Я не собирался тебя есть. Уж больно ты, приятель, неопрятен. Но за такие словечки, пожалуй, пересмотрю своё решение.
— Э, нет, не надо ничего тут это пересматривать! Ваша милость! Ваша огненная светлость! Ваша грозная и дымная туша, пришедшая с небес…
— Уж лучше бы ты остановился на вашей милости, парень. И, кстати, пламя — это к другим оборотням. Я же дракон электрический и управляю молниями. Впрочем, из них тоже можно организовать неплохой огонёк.
Крестьянин повесил нос. Грязные патлы выразительно и трагично раскачивались на ветру.
Дракон
— Ну хорошо. Если сможешь обыграть меня в кости — так и быть, отпущу.
С этими словами он извлёк из кармана несколько кубиков с засечками. Потом сделал молниеносное движение и рассёк верёвку, которой крестьяне привязали односельчанина к столбу. Это произошло так быстро, что парень не успел и глазом моргнуть. Только матюкнуться.
— Не сквернословь, если нет особой причины или умения ругаться куртуазно. Начнём…
На самом деле он бы отпустил его в любом случае. Ну не есть же эту бестолочь, в самом-то деле? Если бы крестьяне по старинке привязали к столбу молодую женщину, вариантов было бы побольше. Хотя, что-то новое, пожалуй, хорошо. Эрид был рад компании парня. Забавный малый.
Тут он кое-что заметил. Дракон протянул руку и пальцем подцепил побрякушку, которая болталась на шее пацана.
— Что это у тебя за кулон? — спросил он глухо. Вещь была смутно знакомой.
Крестьянин посмотрел на дорогой перстень, в который была продета замызганная бечёвка. И как-то тоже помрачнел.
— Это подарок.
Он выдернул кулон обратно.
— Не верю. Ты его украл, причём у ребёнка. Очень знатного ребёнка…
Эрид знал, что говорил. Такие маленькие кольца не носила ни одна из женщин. На потускневшем серебре были вырезаны руны, аметист переливался на свету. Однажды дракон видел похожий, очень похожий гарнитур: серёжки и браслет. А вот кольца не было. Потому что его Агата подарила своему другу, когда им было по шесть лет. Она сама об этом рассказала.
— Украл бы, так продал подороже, а не носил на груди! А эту вещь продать я не могу. Я её либо выброшу, либо не знаю, что. Память как бы, всё такое. Так мы играем, ваша милость, или чего?
— Зови меня просто Эрид. Да, играем. Но прежде ответь, как звали человека, который подарил тебе это?
По лицу парня было видно, что дракона это не касается и вообще о личных делах говорить ему не хочется. Но он помнил, что беседует не абы с кем. И посему ответил, скрепя сердце. И сомнений уже не осталось.
Первый кон выиграл оборотень.
— Каков мой приз?
Парень грустно оглядел себя.
— У меня денег нет. У меня лишь рубашка, штаны, да этот сапог. Вряд ли ваша милость станет это носить, да и вам, пожалуй, будет тесновато.
Дракон цыкнул языком.
— Кажется, я уже говорил, чтобы не было никаких милостей.
— Да, простите, эм… да.
— Я хочу это кольцо.
— На кой? — не понял пацан.
— Спортивный интерес. Может быть, когда-нибудь узнаешь. Ты вроде говорил, что готов его выбросить, а продавать не хочешь. Согласись, проиграть его чудовищу — неплохой вариант.
Парень
— А вы заметили, уважаемый Эрид, какая у меня кривая рожа?
Вообще-то мальчишка, если его помыть, переодеть, расчесать и запретить болтать всякий вздор, был вполне симпатичен на вид. Только носовую перегородку ему кто-то сломал.
— Да-да, об этом я и говорю. Мне нос расквасил дядюшка, когда мне было шесть. Сейчас он дьявола в аду стращает, не иначе. А случилось всё из-за особы, которая мне эту вещь и подарила. Мы были друзьями, пока меня не прибили и не выгнали из… из… ну, выгнали, короче.
Всё ясно. Мальчугана ещё в детстве под страхом смерти заставили держать язык за зубами и не рассказывать о принцессе. А потом забыли про него. Было бы что помнить! Не велико ведь дело — мальчик для битья.
— Чего уж, забирайте эту дрянь! Мне легче будет на душе и на шее.
Парень припечатал ещё парочку крепких выражений, а Эрид отправил кольцо в карман. Он сам наверняка не знал, зачем. Чего он хотел — порадовать Агату? Или огорчить? А может быть, и попросту сбить с толку.
— Не сквернословь, — рассеянно заметил он, думая о том, что скажет принцессе.
Через час сквернословием занимался уже сам дракон. Мальчишка выиграл у него не только свою жизнь, но и что-то ещё. Что именно — и сам ещё не придумал. Зато как расхрабрился! Осмеливался даже тыкать, когда понял, что оборотню от него не нужно ничего, кроме уже выигранного кольца и возможности скоротать время за игрой.
— А давай, я буду летать у тебя на спине, а ты мне показывать, где сундуки с золотом зарыты?
— Нет.
— А давай с каждой второй деревни требовать девиц! Страшных ты будешь съедать, а красивых я буду…
— Нет!
— О! А давай подожжём замок милорда!
— Сейчас я кого-то прямо тут подожгу, — пригрозил дракон. Потом задумался на секунду.
— Подожди-ка здесь.
Расправил крылья, улетел в закат.
— Э! Куда ты, страховидло? — расстроился пацан. Эрид сделал вид, что не услышал.
Ждать крестьянину пришлось совсем недолго. К ногам парня, ближе к той, что осталась без обуви, упал кожаный мешок. Небольшой, но туго набитый. Оборотень знал, где раздобыть такие безделицы.
— Это тебе, чтоб вернуть господскую милость покупкой новой телеги. И сапоги себе добудь. А то ходишь как… страшилище из сказки, смотреть тошно.
С этими словами дракон сделал ещё один круг и улетел. На этот раз окончательно.
Глава 57 Дети вырастают быстро
Дом-цилиндр поражал скромностью обстановки: стол, стул и синева в ромбовидных окнах. Больше ничего, не считая принцессы. В потёмках можно было подумать, что он обознался, но драконы слишком хорошо видят в темноте, да и годы скитаний не повлияли на способность Эрида логически мыслить: Агата выросла и изменилась.