Собачий род
Шрифт:
Бракин кинулся к двери, мигом обулся, сунул фонарик в карман куртки. Выскочил на крыльцо, даже не застегнув ботинки, и — не успел. В этот же самый миг открылась калитка, в ней появился силуэт очкастого старика. Старик что-то говорил водителю "Волги": водитель, нагнувшись, смотрел на старика через сиденье, в открытую переднюю дверцу.
Бракин метнулся было влево, к заднему двору, но понял, что не успеет добежать до угла. Да и следы останутся: здесь, у стены, снег не убирали. Торопясь, каким-то чудом сразу же попав ключом в скважину, Бракин закрыл дверь, повесил ключ на гвоздь в стене, одновременно
Хозяин, наконец, расстался со своим горячо любимым водителем и начал закрывать калитку. Бракин с тоской огляделся, не видя выхода, кроме как бежать за угол и уходить огородами, через соседние дворы. Там, конечно, облают собаки, может быть, даже искусают, штаны порвут… Выскочат хозяева… Повяжут, поволокут в Опорный пункт милиции…
И тут взгляд Бракина упал на бело-голубое пятно, висевшее низко, почти над крышами. Наполовину забранная облаками, в тумане плыла бесформенная луна.
И тогда, больше ни о чем не думая, не сомневаясь, Бракин прыгнул прямо с крыльца вперёд, к поленнице. И ещё в полёте ощутил, как вытянулось тело, став сильным и упругим, и тысячи новых запахов ворвались в сознание.
Он упал у поленницы уже совсем другим существом, прижался животом к утоптанному снегу, затаился. Краем глаза он видел, как хозяин вошёл во двор, запер калитку на крюк, двинулся к двери.
Бракин выжидал.
Вот старик поднялся на крыльцо и остановился, слегка склонив голову. Бракин затаил дыхание. А старик вдруг начал медленно оборачиваться.
Белое бритое, почти неживое лицо. Лунный блеск в треснутых стёклах очков…
И Бракин не выдержал. В два прыжка преодолел двор, вскочил на сугроб и перепрыгнул через забор. Не останавливаясь и не оглядываясь, понёсся по переулку.
Припозднившийся прохожий издал возглас удивления и прижался к обочине, прямо к столбу "воздушки". Мимо него с бешеной скоростью пролетел большой лопоухий пёс неопределенно-тёмной масти. А следом за ним, совершая гигантские прыжки, зависая в воздухе на несколько секунд, летела громадная серебристая собака с горящими жестокими глазами.
* * *
Бракина занесло на повороте на Корейский переулок, он заскользил по льду, который слоями намёрзся вокруг водопроводной колонки, и с глухим стуком врезался в эту самую чугунную колонку. И это его спасло. Потому, что Белую не занесло, она не поскользнулась, — она просто по инерции перелетела через лёд и распластанного на нём тёмного пса.
От удара у Бракина в голове помутилось, и что-то повернулось. Запахи внезапно исчезли, и Бракин, скользя по льду подошвами не застегнутых ботинок, уцепился за колонку, поднимаясь.
Белая долетела до конца переулка, остановилась и повернулась. Морда её приняла озадаченное выражение. Широко расставив мощные лапы, чуть склонив голову набок, она смотрела, как возле колонки копошится какой-то человек в пухлом пуховике.
Вот он, наконец, поднялся. В руке его оказался обыкновенный полиэтиленовый пакет. Размахивая им, человек почти не спеша пошёл к противоположному концу Корейского, выходившего на хорошо освещенную асфальтированную улицу Ижевскую. По
Белая принюхалась, помотала головой, и внезапно, скакнув куда-то в бок, в рябиновые кусты, занесённые снегом, — исчезла.
Дойдя до трассы, Бракин оглянулся. Переулок был пуст.
А по Ижевской, по синему от фонарей ледяному тротуару зигзагами бегала Рыжая, не пропуская ни одного дерева или столба. Помахивая пакетом, Бракин свистнул. Рыжая подняла голову и опрометью бросилась к нему.
* * *
Томск. Привокзальная площадь
Костя обежал всю площадь вокруг, потом поднялся на стилобат автовокзала и двинулся вокруг здания, к стоянке автобусов. На стоянке, у поручней, стояли люди, ожидавшие посадки. Пара междугородних "пазиков" и "корейцев" стояли в отдалении. Ни милиционеров, ни Тарзана не было — как сквозь землю провалились.
И не то, чтобы Костя сильно привязался к Тарзану. Ему вообще больше нравились кошки. Но возмущала крайняя несправедливость того, что произошло.
"Вот же гады! — думал Костя. — Могли бы объяснить по-человечески… А то… Обманули. Как пацана вокруг пальца обвели!". Он с ненавистью поглядел на ошейник с поводком, уложенные в дурацкий шуршащий пакет с фирменной надписью "Мухтар". Поди, брызнули псу в нос перцем из баллончика, завели куда-нибудь за насыпь, да и пристрелили… Или "собаковозку" вызвали, а пса привязали где-нибудь… Стоп! Где?
Костя быстро сообразил — где, и чуть не бегом направился в вокзальную дежурную часть милиции.
Там сидел сонный сержант и ковырял пальцем в ухе. Перед ним на столе лежала потрёпанная книга дежурств, стоял древний чёрный телефон. На стене висели карта области и портрет президента.
Костя прямо-таки ворвался в "дежурку" и радостно сказал:
— Здорово! А где остальные?
Сержант вынул палец из уха, поглядел на него, на Костю, и, кажется, признав своего, нехотя ответил:
— Да кто их знает. Вышли прогуляться, пивка глотнуть, — и целый час уже где-то бродят.
— Вот чёрт, — сказал Костя и ляпнул наугад: — А я как раз для Саньки подарок приготовил.
— Какой? — заинтересовался сержант и потянулся через стол.
— А вот! — И Костя вывалил из пакета ошейник и поводок. — Новенькие. В магазине сказали — "фирма".
Сержант слегка округлил глаза, рассмотрел подарок и сказал:
— В "Мухтаре" брал? Знаю я их "фирму". Там сплошь всё китайское. Красная цена — червонец за пучок.
— Ну, обманули, значит, — легко согласился Костя. — Надо им проверку устроить. По полной программе.
Сержант усмехнулся.
— Не… не получится. Они нам аккуратно отстегивают.
"Ну, вы и гады", — подумал Костя. А вслух сказал:
— Да? Свои, значит? Чего ж они говном торгуют?
Сержант раскрыл рот, но подумал, и закрыл.
Костя сказал:
— Ладно, мне некогда — автобус через десять минут. Так ты уж передай подарок Саньке.
— Ладно, передам… Стой! А какому Саньке-то?