Сновидения
Шрифт:
— Всё, можешь быть свободна. Иди к своему ненаглядному, — с напускной ворчливостью сказал он.
«Клянусь! Мне казалось, что этот человек меня больше ничем и никогда не удивит. Но сегодня ему это удалось дважды, нет, трижды! Шинджуро Ренгоку — один из самых странных людей в моей жизни…» — кричала я в мыслях.
?????
В минуты разлуки с ближними становишься жадным до мелочей, которые ранее казались незначительны. Потеряв мать, Кёджуро начал тосковать по всему, что та когда-либо делала. По самым обычным пустякам, которые воспринимались как должное: он скучал по тому, как матушка пела по утрам, готовя завтрак. По её спокойной, сдержанной улыбке. По тому, как пахли её волосы. По славным, поучительным историям. Он скучал по
Когда у Кёджуро была мама, он ощущал, что защищён нерушимой крепостью. И это правильно, ведь у каждого ребёнка должен быть свой герой, способный спасти от любых напастей. Будь на то призрак ночи за окном, кошмар под кроватью или бушующий дракон в небе. Матушка оказалась человеком, который всегда оставался на стороне мечника. Вне зависимости от обстоятельств, она уверенно прятала его за своей спиной, раскинув руки в стороны.
Спустя несколько лет мамы не стало. Кёджуро вырос и сам захотел стать героем для женщины, которую искренне полюбил. Скорее всего, матушка бы им гордилась и сказала, что он сделал правильный выбор. Кёджуро хотел оберегать и защищать Мэй Кавасаки так, как только умел. И он не понимал, когда точно пришёл к этой мысли. Создавалось чувство, словно эти ощущения всегда жили в нём, просто искали нужное время и нужного человека.
Знаете, как это иногда бывало? Посмотрел в глаза кому-то единожды и сразу понял: это мой человек. Когда Кёджуро взглянул на Мэй Кавасаки, то растерялся, позабыв на секунду, что являлся волевым мечником. Незнакомые чувства, закипевшие в нём, вызвали страх и негодование. Где это видано, чтобы от одного короткого взгляда разливалось тепло в сердце? Но, как известно, чувства — вещь непредсказуемая, которая могла застать врасплох каждого. Кёджуро не хотел противиться тому, что родилось в его душе. Наоборот, позволил неизведанному чувству разгореться ещё сильнее — подобно пламени. Всё изменилось, когда образ улыбчивой Кавасаки начал всплывать в его мыслях. Сначала вскользь и невесомо — то аромат цветов напомнил о ней, то чей-то смех показался родным и знакомым. После — более навязчиво, когда мечник сам начал всматриваться в чужие лица, выискивая знакомый силуэт женщины. Удивительное, странное, загадочное ощущение согревало и дарило состояние наполненности. Несмотря на то, что у Кёджуро была семья, он всё равно ощущал себя одиноким. Появление важного человека, с мыслями о котором засыпал и просыпался мужчина, подарило жизни особый смысл.
Все люди хотели жить счастливо, только счастье у каждого воспринималось совершенно по-разному. Кёджуро Ренгоку отыскал смысл своего счастья не сразу, а когда нашёл, то больше не хотел выпускать его из своих объятий. Её.
Жизнь мечника окончательно перестроилась с привычного распорядка, когда тот начал вспоминать нечто значимое. По крайней мере, мужчина хотел верить, что всё это было действительно важно — для него и для неё.
Мэй Кавасаки начала ему сниться и была точно такой же, как и в жизни — нежной и светлой. Если быть точнее, Кёджуро видел в грёзах отрывки несуществующих воспоминаний. Это отчего-то огорчало. Он всегда ловил себя на мысли, что хотел прикоснуться к Мэй в грёзах, но почему-то не мог. Она смеялась, плакала, говорила о мелочах и важных вещах, оставаясь всегда прекрасной. Мысль, что Мэй была рядом, дарила неимоверную радость. Этой ночью ему приснилось поле, усыпанное незабудками, и нежная спутница из мира грёз, которая стала его ласковым солнцем в непроглядной тьме. После пробуждения многие вещи встали на свои места.
Проснувшись, Кёджуро не мог поверить самому себе — он всё вспомнил! Вспомнил, как жаждал встречи с ней, попадая в грёзы. И как беспощадно терзал себя мыслями о том, что всё это — жестокая игра фантазии. Просыпаясь, он забывал о Мэй. Засыпая, утопал в нежности и тоске. Он пытался сторониться её, держать себя в руках,
Он полюбил прекрасную женщину из мира грёз и был готов сойти с ума, осознав, что всё это, возможно, вышло за рамки иллюзий. Она здесь, рядом, живая, настоящая! И тоже обо всём помнила, как и он — в этом не было сомнений. Так говорило сердце Кёджуро.
Теперь мечник ни за что не отпустит Мэй. Никогда.
?????
Наступил тихий вечер, скучная непогода оставила это место, и на улице заметно потеплело. Сладкая заря заиграла яркими красками, вспыхнула искрами и охватила пожаром всё безоблачное небо. Воздух не успел пропитаться объятиями света, оставаясь холодным и тяжёлым. Солнце лениво садилось на горизонте. Нежные лучи света падали на верхушки домов, окрашивая жёлтыми и оранжевыми цветами. Сенджуро оставил меня, низко поклонившись. Я уверенно шагнула в сторону мужчины, который, отложив в сторону боккэн, внимательно посмотрел на меня. Ветер слабо качнул верхушки деревьев, пробежавшись по зелёной траве и моим ногам, и я зажмурилась. Скользнула длинная тень, солнце окончательно село, унося за собой этот день.
Я подняла взгляд на Кёджуро. Мужчина оставался неизменным: такие же крепкие руки, широкие плечи, доброе, светлое выражение лица. Вот только смотрел он на меня по-новому, более осмысленно, с глубиной. Словно понимал все мои горечи и переживания, но не знал, как сказать об этом простыми словами. Сердце взволнованно затрепетало в груди, и я не сразу поняла, почему.
Минуту он осматривал меня, словно впервые, а потом, сделав шаг в мою сторону, нежно сказал:
— Прости, что не сразу узнал тебя, моя милая Мэй.
Внутри меня всё рухнуло, тело взволнованно задрожало. Кёджуро раскинул руки в стороны, радостно улыбнувшись. Я не удержалась — побежала навстречу изо всех сил, будто эта встреча была нашей первой. В мире по ту сторону грёз.
Мгновение. И я вдохнула полной грудью аромат лаванды и мёда, который любила и ненавидела одновременно больше всего на свете. Из-за ассоциаций с дорогим человеком и навязчивыми сновидениями, которые всегда будоражили душу. Сладостно закружилась голова, когда крепкие мужские руки нежно притянули меня, вовлекая в объятия. Сердце заколотилось ещё сильнее, и я была готова задохнуться от чувств, которые закипали внутри меня. Кёджуро обнимал меня ласково и нежно, с дрожью поглаживая по спине, словно не веря, что всё было реально.
— Правда… правда узнал? — Я не удержалась и расплакалась. — Всё вспомнил? Не врёшь? — произнесла торопливо.
Кёджуро ничего не ответил. Мужчина слегка отстранился, скользнув тёплой ладонью по моему лицу. После, приподняв голову за подбородок, посмотрел мне в глаза. В его взгляде плескались нежность, тепло и долгожданная любовь. Коснувшись волны этих чувств, я осознала, как начала таять. Грубые мужские пальцы осторожно смахнули горячие слёзы с моих румяных щёк. Всё внутри меня отчаянно кричало, чтобы этот момент длился, как можно дольше.
Он осторожно наклонился, поцеловав мои приоткрытые губы, не торопясь в своих действиях. Я слабо задрожала, прильнув к нему ещё сильнее. Крепкие мужские пальцы горячо сжали моё мягкое тело. Меня охватило огнём наслаждения. Я громко выдохнула, торопясь нацеловать его, моего Кёджуро. Насладиться им, наглядеться, словно миг нашей близости был шаток и краткосрочен. Слов больше не было, оставались только тёплые прикосновения и взгляды, переполненные пылкостью. Его уста были горячими и шершавыми, когда мои — мягкими и холодными. Кёджуро был сильным и смелым мужчиной, но сейчас, оставшись наедине со мной, он стал уязвимым и неловким в своих движениях. Сминая мои губы в поцелуе, он был робок, дрожа всем своим телом от чувств искренности и взаимности.