Сновидения
Шрифт:
Я отстранилась и слабо улыбнулась.
— Ничего не случилось. Я просто устала, вот и всё.
— Ты врёшь. — Санеми грустно улыбнулся мне в ответ.
— Вру. — Я позволила последним слезам обжечь щёки. — Но разве это так важно? — И опрокинула голову, заглянув мужчине в глаза.
— Важно, — произнёс он горячим полушёпотом, — Для меня. — И посмотрел на мои влажные от слёз глаза, скользнул взглядом по румяным щекам, остановившись на полуоткрытых губах.
«Не смотри так на меня… — Понимание, игнорируемое всё это время, наконец, достигло моего сердца. — Только не ты, Санеми».
—
«Санеми, мой чудесный Санеми, я знаю, что это за взгляд. И мне искренне жаль, что осознание пришло ко мне только сейчас… — Я задышала чаще, и сердце моё заколотилось нещаднее. — Я всегда так смотрела на Кёджуро. — Воздуха не хватало, и я ощутила, что задыхалась. — Скорее всего, ты узнал меня, как и я тебя, когда-то очнувшись в этом теле. Узнал и тянешься, мой хороший… — Мне стало вдвойне горько. — Санеми, милый Санеми, прости мой эгоизм — я не готова к новым потрясениям. Только не сейчас… Моё сердце не выдержит этого».
— Пожалею, — сказал он, буравя меня молитвенным взглядом, который искренне и сердечно просил доказать обратное.
— Прости меня, — тихо шепнула. — Я не могу, просто не могу, Санеми. — Мои губы задрожали. — Я ужасна.
— Не говори так о себе. — Он протянул руку и ласково погладил меня по щеке, но я резко отступила на шаг назад.
— Прости, прости, — лихорадочно говорила я. — Я не…
«Не могу ответить взаимностью…»
Прости, что не смогла стать твоим лучом света.
Прости, что, развернувшись, не посмотрела тебе в глаза.
Прости, что оставила тебя одного.
Однажды, несколько лет спустя, ты посмотришь на меня мельком в толпе, узнав во мне женщину, с которой тебя связывало что-то важное. А потом отмахнёшься и позабудешь об этой встрече, ведь в твоей жизни появились более значимые люди. И это будет правильно — для тебя и меня. Ты проведёшь свой век с теми, кого заслуживаешь. И, поверь, ты обязательно повстречаешь их, в этом нет сомнений.
В коридоре стало тихо. Пока я, добежав до непонимающей Шинобу, обливалась горестно слезами в её объятиях, Санеми продолжал стоять на месте.
— Неужели я настолько плох? — шёпотом произнёс он в пустоту.
Часть 14 «Безмолвное признание в любви»
В кабинете Шинобу всё строго хранилось на своих местах: справа на рабочем столе аккуратно лежала стопка листов бумаги со старой перьевой ручкой, слева стояла миниатюрная вазочка с сухоцветами. В угловом книжном шкафчике были расставлены по алфавиту рукописные книги. Любимый вязаный плед, пахнущий дегтярным мылом, аккуратно лежал в маленьком кресле. Мечница с необыкновенным усердием следила за тем, чтобы порядок в её уютной обители никогда не нарушался посторонними лицами. Поэтому, всякий раз заходя в её пристанище, я испуганно задерживала на мгновение дыхание.
— Ты удивила меня вчера. — Шинобу очертила большим пальцем узор на кружке с чаем. Потом пару раз смахнула невидимые пылинки со своей одежды. — Я не знала, что и думать, — с напускной сердитостью сказала она, посмотрев на меня исподлобья. Но не было похоже, что она намеревалась отчитать
— Прости, — повторила я в сотый раз за день и посмотрела в глаза Шинобу, которая уже не знала, куда деваться от любопытства.
Всё из-за того вечера. Не контролируя порыв своих эмоций, я кинулась в объятия растерянной мечницы, пролив все слёзы, которые только были. Как бы женщина ни пыталась меня убаюкать в своих руках, ласково поглаживая по голове и мокрым щекам, моя горечь не утихала. Наоборот, только разгоралась звонким воем, который нещадно обжигал душу и сердце. Спутница моя, сжав зубы, молчаливо терпела, как я кричала и ревела, схватившись руками за её одежду. Бесноваться я перестала только к моменту первых звёзд на безоблачном небе, когда силы меня окончательно покинули. Я не знала, что стало трещиной, расколовшей моё сердце пополам: то ли негаданное напоминание о Матери, ставшее ударом грома посреди тихой ночи. То ли долгий, нескончаемый рык совести, превратившийся в поток боли.
Мысли о Санеми не покидали меня ни на секунду, доводя до холодного отчаяния. Наконец, его чувства стали мне понятны. Пробившись сквозь нескончаемую вьюгу, они горячо достигли моего сердца, стиснув его своими цепкими лапами. Это пробуждало во мне леденящий приступ печали — я не могла ответить взаимностью. Я любила этого человека, но не как желанного мужчину. А как колючего ребёнка из мира грёз, который нуждался в тепле и принятии. Не в моих силах было подарить то, что горестно просил Санеми. Мысли эти медленно и метко сводили с ума. Меня и Санеми ожидал долгий и неприятный разговор, после которого, возможно, наши пути навсегда разойдутся. Хотелось с ним поскорее встретиться, но, я не знала, где искать охотника. Оставалось только дожидаться его появления.
— Знаешь, что интересно? — начала после долгого молчания Шинобу. — Юный Камадо интересные небылицы мне вчера рассказывал. До того, как ты ко мне примчалась, — промолвила она с тоном, от которого у меня пробежался холод по рукам и шее.
— О чём он говорил? — Я опустила взгляд, уставившись на кружку с остывшим чаем.
— Что от госпожи Йоко пахло демоном, — медленно протянула мечница. На лице Шинобу теплилась нечитаемая улыбка. — Я видела вчера ваши встревоженные лица, Мэй. Не знаю, что у тебя происходило в голове, но наши гости — обычные люди. — Она качнула головой. — Мы им предоставили временное пристанище, пока занимаемся поисками демона, от которого они пострадали.
Я ничего не ответила на это, даже взгляд не подняла, предсказуемо поджав губы. Нутром принимать слова Шинобу мне не хотелось.
— Хорошо, поняла тебя.
— Сегодня дел не так много, сходи и развейся, — намного мягче сказала молодая женщина. — Прогуляйся до семьи Ренгоку, они будут тебе рады, — буднично продолжила она.
— Но… — Я встревоженно взглянула на собеседницу, и та перебила меня.
— Мэй, отдохни, — Шинобу говорила чётко, отрезав все пути к отступлению. — Я прошу тебя, — настойчиво добавила она, и я поняла, что противиться её властному тону не было смысла.