Сновидения
Шрифт:
— Да! — бодро затараторил он, но после добавил более тихо. — Наверное…
Я искреннее удивилась. Ведь многое уже должно было разрешиться между юным охотником и его соратниками.
— Что-то случилось?
— Не знаю, то есть, не понимаю… Меня направили сюда для восстановления, мисс Мэй, — юношу пробило на откровения, и он спешно заговорил заплетающимся языком, напряжённо сморщив лоб. — Когда речь зашла о моём… нашем дальнейшем будущем, то ото всех запахло волнением, — закончил он.
— Запахло волнением?
— У меня очень хороший нюх. — Улыбнулся охотник, вызвав у меня непреодолимый смешок. — Наверное, это странно звучит.
— Нет. Нисколько, — я хохотнула. — Если
«Мне искренне нравится Танджиро. — Я улыбнулась своим мыслям. — Хочется верить, что у него всё сложится лучшим образом. — И повернула голову в сторону окна».
— От вас необычно пахнет, — неожиданно тихо начал охотник.
Я оторвалась от созерцания вида по ту сторону, удивлённо уставившись на собеседника не без улыбки.
— Правда? И как же я пахну?
— Не могу объяснить. — Танджиро оказался искренен в своих рассуждениях. — Необычно. Запах словно похож и не похож на что-то, — закончил юноша и неловко рассмеялся, почесав затылок.
— Тогда… сочту это за комплимент? Если запах необычный. — На моём лице заискрилось привычное тепло. — Раз уж ты здесь задержишься, то могу потом и тебя нарисовать. — Взгляд скользнул по изображению семьи Ренгоку. — С твоей сестрой.
Юноша чуть не подскочил на месте и радостно воскликнул:
— Правда? А можно?
— Конечно. — Я улыбнулась ещё шире, и охотник заулыбался по-доброму в ответ.
Быстротечный разговор неожиданно подхватил нас с Танджиро. Ноги несли в неизвестном направлении, но мы не обращали на это внимание — дружеская и веселая беседа воодушевляла и дарила радостное тепло, поднимая на сильных, белоснежных крыльях. Пели соловьи в лучах заката, а вместе с ними и наши души. В такие моменты хотелось дышать полной грудью, широко улыбаясь, и жить всеми красками. Танджиро с чувством рассказывал о мирных днях прошлого, когда его близкие были ещё живы, а младшая сестрица не обратилась демоницей. Я же в большинстве только слушала, лишь изредка делясь впечатлениями о жизни в поместье бабочек. Однако, любой идиллии рано или поздно приходит конец.
— Вы тоже чувствуете это? — неожиданно шепнул юноша.
— Что? — И я встревоженно посмотрела на него. Холодный ветер хлестнул по нашим с Танджиро щекам, и тревожные чувства вмиг завладели сердцами, словно приключилось что-то неладное. Я и юноша встревоженно переглянулись. Не говоря и слова, мы ускорили свой шаг, направившись к центральным воротам поместья бабочек, от которых тянулись тёмные и тягучие эмоции. Надвигалась зловещая, грозовая туча, из-за которой стучали зубы, и всё нутро сжималось в ужасе. В воздухе трещало волнение. Птицы и ветер перестали шелестеть дивной песней. Всё вокруг смолкло, притаилось, словно ожидая горькую беду.
«Что-то надвигается! — кричала моя интуиция. — Что-то очень плохое!»
Я и Танджиро камнем остановились перед воротами, с силой стиснув зубы. Юноша загородил меня своим телом, неосознанно схватив за запястье. В двадцати шагах перед нами стояла старуха — совсем немощная и тощая, удерживающая в руках букет лаванды. Алые лучи заката окрасили её грязное кимоно яркими кровавыми красками. В мутных, сальных глазах-бусинках искрилось нечто зловещее. Я с трудом сглотнула
Часть 13 «Невзаимные чувства»
Холодный ужас голодом сковал мою грудь, и я ощутимо сжалась. Внутри меня нарастала паника. Жадными глотками я сипло втянула царапающий воздух. Щёки мои побелели, словно обескровленные, и голова загудела. Я инстинктивно отшатнулась назад, не контролируя дрожь в коленях и трусливо прячась за Танджиро. Тот же, не мигая, неотрывно и цепко наблюдал за старухой, готовясь в любой момент обнажить острый клинок.
«Что эта за старуха? Почему она так пугает? — Охваченная дикими чувствами, я пыталась восстать против их гнетущего давления. Но в минуты отчаянной борьбы какая-то более острая, неведомая сила оказалась мрачнее и могущественнее. Она поразила меня в самое сердце и утопила в липкой беспомощности. — Это же… обычный человек? — Я ощутила отчётливо и ясно, как снова наполнили моё сердце знакомые, мерзостные эмоции, как когда-то в грёзах. — Чувство, словно она как-то связана с недобрыми обитателями… Неужто интуиция меня подводит? — Меня затрясло от отчаяния. Меньше всего на свете я хотела, чтобы мои опасения оказались правдой. — Это же не лукавые проделки Матери? Всё закончилось, закончилось! Закончилось… — Я была на пределе».
Любая возможность встретиться с дьяволицей вновь будоражила во мне незнакомое бешенство. Хотелось разразиться безумным, диким хохотом, накрыв лицо холодными ладонями. Хотелось, чтобы на этот раз интуиция подвела меня.
И это случилось? Все мои мрачные чувства тотчас дали трещину, рассыпавшись на тысячу стеклянных осколков, стоило шуму толпы развеять тяжёлое напряжение. Наваждение вмиг спало, словно не было испуга и тоски ранее, и я ощутила себя обманутой.
— Бабушка! — зажурчал тоненький женский голос. Из-за спины старухи выглянула молоденькая женщина с круглым лицом и тонкими косами, спадающими на жилистые плечи. — Куда же ты, а? — Она рассерженно скривила тонкие губы, покрепче уцепившись пухлыми короткими пальцами за тощую старушечью руку.
Я и Танджиро стояли, как громом поражённые, неловко переступая с ноги на ногу. Всё волнение, скопившееся во мне, разом выкатилось на волю, и я истошно закашляла.
«Неужто показалось? Правда? — На земле ещё бодрствовали слепящие лучи алого, как спелое яблоко, солнца. — Жестокие демоны, дети ночи, не осмелились бы ступить навстречу людскому роду в столь неподходящее время. — Я скривилась. — Тогда почему во мне затрепетало это пугающее чувство? — Вихрь сомнений подхватил мои мысли, будоража самые тёмные и неприятные чувства. Я выпрямила спину, а вместе и с этим вновь приклеила к лицу стойкую маску хладнокровия».
— Мэй! — Наконец, показались и знакомые фигуры охотников, среди которых можно было заметить милого Кёджуро, по которому я уже успела соскучиться. Поодаль его выглянули Санеми и Шинобу, разговаривающие друг с другом на повышенных интонациях.
Внимательный взгляд Кёджуро плавно скользнул по моей фигуре, цепляясь за руку юноши, которая всё ещё стискивала моё запястье. Густые, чёрные брови мужчины свелись к переносице, из-за чего между ними образовалась непривычная морщинка. Он большими шагами приблизился к нам, не говоря и слова. На его лице теплилась странная, спокойная улыбка, от которой у меня в душе зашевелилось необъяснимое виноватое чувство.