Смерть дня
Шрифт:
На корме находилась каюта хозяина, а в ней – кровать королевских размеров и зеркальные шкафы. Как в салоне и в столовой, стены – из тика, украшения – из ярких материалов. Кэти с облегчением обнаружила в хозяйском гальюне душ.
– Здорово, – сказала Кэти, – можно мне занять V-образную кровать?
– Ты точно туда хочешь? – спросила я.
– Сто процентов. Там так удобно, я устрою себе маленькое гнездышко и поставлю на полки все свои мелочи.
Она притворилась, будто расставляет и поправляет какие-то вещи.
Я рассмеялась. "Место
– К тому же я здесь только на два дня, так что ты и забирай большую кровать.
– Ладно.
– Смотри, записка с твоим именем.
Она взяла со стола конверт и передала мне. Я разорвала бумагу и вытащила записку.
«Вода и электричество подключены, так что все удобства на месте. Позвони, когда устроитесь. Хочу сводить вас перекусить. Удачного отдыха. Сэм».
Мы разложили продукты, потом Кэти пошла разбирать вещи, а я позвонила Сэму.
– Ну как, дорогуша, свили гнездышко?
– Мы здесь всего двадцать минут. Она прекрасна, Сэм. Поверить не могу, что это та же самая лодка.
– Всего лишь немного денег и труда.
– Заметно. Ты бываешь здесь?
– Да. Поэтому там есть телефон и автоответчик. Многовато для лодки, но я не могу пропустить ни одного сообщения. Можешь пользоваться.
– Спасибо, Сэм. Правда спасибо.
– Черт, я там не так часто бываю. Кто-то должен на ней пожить.
– Ну, еще раз спасибо.
– Как насчет ужина?
– Я не хотела бы навязываться...
– Да брось, мне тоже нужно есть. Вот что я скажу. Я еду покупать продукты в "Гей сифуд маркет" для какого-то проклятого блюда, которое Мелани собирается приготовить завтра. Давайте встретимся у платформы Фэктори-Крик. Ресторан справа, чуть дальше "Олли", но не доезжая до моста. Там не слишком круто, зато можно попробовать восхитительные креветки.
– Во сколько?
– Сейчас шесть сорок. Как насчет половины восьмого? Надо зайти в магазин и заехать за Гарли.
– При одном условии. Я плачу.
– Ты железная женщина, Темпе.
– Со мной не шути.
– Планы на завтра не изменились?
– Если ты не против. Я не хочу навя...
– Понял. Понял. Ей рассказала?
– Еще нет. Она поймет, как только встретится с тобой. Увидимся через час.
Я кинула сумку на кровать и пошла на мостик. Солнце уже заходило, последние лучи окрасили мир в теплый малиновый цвет, засияли пламенем на воде справа и оттенили белого ибиса, стоявшего в траве. Мост к Бофорту выделялся черным на фоне розового, точно хребет какого-то древнего чудовища, изогнувшегося в небе. Лодки морского города перемигивались с нами через реку.
Хотя день уже сменился прохладным вечером, воздух оставался атласным. Легкий ветерок трепал волосы и укутывал ими лицо.
– Какие планы?
Ко мне присоединилась Кэти. Я посмотрела на часы:
– Через полчаса встречаемся с Сэмом Рейберном и идем ужинать.
– С тем самым Сэмом Рейберном?
– Он и так умер. Наш Сэм – мэр Бофорта и старый друг.
– Насколько старый?
– Старше меня. Но передвигается пока самостоятельно. Тебе он понравится.
– Минутку. – Она ткнула в меня пальцем, в глазах засверкала мысль. – Тот парень с обезьянами?
Я улыбнулась и склонила голову набок.
– Значит, вот куда мы идем завтра? Нет, не отвечай. Конечно, туда. Поэтому я и делала анализы.
– Ты ведь их проверила?
– Поездка в санаторий отменяется, – сказала она, вытягивая руку. – Туберкулезом я не болею.
Когда мы приехали в ресторан, мотоцикл Сэма уже стоял на парковке. Прошлым летом он присоединился к коллекции любимых игрушек из "Лотуса", парусной лодки и сверхпортативного компьютера. Я до сих пор не поняла: то ли Сэм так борется со средним возрастом, то ли пытается вернуться к человеческому обществу после стольких лет жизни с приматами.
Хотя Сэм на десяток лет меня старше, мы дружим уже больше двадцати лет. Познакомились, когда я училась на втором курсе, а Сэм – второй год в аспирантуре. Мы потянулись друг к другу скорее всего потому, что наши жизненные пути сильно различались.
Сэм из Техаса, единственный ребенок в еврейской семье, владевшей пансионом. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, отца убили из-за кассы с двенадцатью долларами. Из-за смерти мужа миссис Рейберн впала в глубокую депрессию, из которой так и не смогла выкарабкаться. На плечи Сэма, помимо учебы в старших классах школы, легла забота о пансионе и матери. После смерти миссис Рейберн, через семь лет, он продал пансион и ушел служить в военно-морские силы. Он был неутомим, зол и ничем не интересовался.
Жизнь в армии только укрепила цинизм Сэма. В лагере для новобранцев его раздражало дурацкое поведение товарищей, он все больше и больше замыкался в себе. Во время операции во Вьетнаме часами наблюдал за птицами и животными, тем самым спасаясь от окружающих ужасов. Его напугало кровавое побоище войны, терзало неимоверное чувство вины из-за собственного участия в ней. Животные в сравнении с людьми казались невинными тварями, которые не изобретают изощренных планов, чтобы убивать себе подобных. Ему особенно нравились обезьяны, порядок в их обществе, способность решать споры с минимальными физическими потерями. В первый раз Сэм на самом деле чем-то заинтересовался.
Сэм вернулся в Штаты и поступил в Университет Иллинойса в Урбана-Компейн. Через три года получил степень бакалавра, а когда мы познакомились, уже работал ассистентом преподавателя по курсу введения в зоологию, на который я и записалась. Студенты знали его взрывной характер, острый язык и раздражительность. Особенно если попадался медлительный или плохо подготовленный ученик. Сэм придирался к деталям и отличался не только требовательностью, но и абсолютной честностью при выставлении оценок за работу.