Смерть дня
Шрифт:
– Укроп. Какие упражнения?
– Медитация. Игры.
– Игры?
– Рассказывали истории. Занимались гимнастикой. Делали все, что нам говорили.
– Просто делали все, что вам говорили?
– Я делала только то, что сама хотела! – отрезала она.
Я в удивлении отпрянула. Гарри редко так на меня рычит.
– Извини. Я просто устала.
Какое-то время мы ели молча. На самом деле я могу прожить и без подробностей, раз уж сестра так щепетильна в этом отношении, но через несколько минут попробовала снова:
– Много
– Мало.
– Интересные люди?
– Я не пытаюсь там с кем-то подружиться, Темпе. Я учусь отдавать себе отчет в своем поведении. Учусь ответственности. Моя жизнь полетела к чертям, и я пытаюсь понять, как ее наладить.
Она ковырялась в салате. Я никогда не видела Гарри такой расстроенной.
– И упражнения помогают?
– Темпе, надо просто самой попробовать. Я не могу точно сказать, что мы делаем и как это работает.
Она соскребла укропный соус и подцепила лосось. Я промолчала.
Она взяла тарелку и ушла на кухню. Вот и закончились мои попытки проявить интерес.
Я присоединилась к сестре возле раковины.
– Наверное, мне просто надо поспать, – сказала Гарри, положив руку мне на плечо. – Поговорим завтра утром.
– Я вечером уезжаю.
– О! Я позвоню.
В постели я заново проиграла наш разговор. Никогда не видела Гарри такой безразличной, да и раздражительной, если уж на то пошло. Наверное, она вымоталась. Или дело в Райане. Или в ее размолвке со Страйкером.
Позднее я гадала, почему не увидела явных признаков. Ведь можно было многое изменить.
13
В понедельник утром я встала на рассвете, чтобы приготовить завтрак нам с Гарри. Она есть отказалась, сославшись на то, что у них начался пост. Гарри ушла, когда еще не было семи, в хлопчатобумажной рубашке и без макияжа – такое я видела впервые.
Ученые знают о самых холодных, сухих и низких местах на планете. Самое дурацкое, без сомнения, находится в отделе периодики и микроносителей в библиотеке Макленнана в Макгилле. Это длинная узкая комната на втором этаже, уложенная бетоном и залитая люминесцентным светом ламп, интерьер замечательно оттеняет кроваво-красная дверь.
Следуя наставлениям библиотекаря, я пробралась мимо полок с журналами и газетами к металлическим стеллажам с крошечными деревянными ящичками и железными кругляшками. Нашла нужные и принесла в читальный зал. Я решила начать с английской прессы, выбрала микрофильм и накрутила его на считывающий аппарат.
В 1846-м "Газета Монреаля" выходила еженедельно, в формате сегодняшней "Нью-Йорк таймс". Узкие колонки, несколько картинок, неисчислимые объявления. Мне попался плохой аппарат и неважный микрофильм. Я словно пыталась читать под водой. Буквы постоянно расплывались, по экрану пробегали волоски и частицы пыли.
Реклама превозносила меховые шапки, британские канцелярские
Джентльмен окажет услуги уважаемым дамам и господам. Сделает мягкими и блестящими любые, даже самые жесткие волосы. Использует удивительные препараты для модной завивки и отличного восстановления прически. Приемлемые цены. Только для особых клиентов.
А теперь за новости.
Антуан Линдсей умер из-за удара поленом, который нанес ему сосед. Заключение следователя: умышленное убийство.
Молодая англичанка, Мария Нэш, недавно приехавшая в Монреаль, стала жертвой похищения и предательства. Умерла в состоянии безумия в больнице для эмигрантов.
Бриджит Клокон родила мальчика в женской больнице, врачи пришли к выводу, что сорокалетняя вдова недавно произвела на свет еще одного ребенка. Полиция обыскала дом ее нанимателя и нашла труп младенца мужского пола в ящике под одеждой. На теле обнаружены "следы насилия, по-видимому, от сильного нажатия пальцами на горло". Заключение следователя: умышленное убийство.
Боже! Неужели ничего не меняется?
Я повернула колесико и просмотрела список кораблей, вышедших из порта, а также имена пассажиров, уехавших из Монреаля в Ливерпуль. Довольно скучно.
Плата за паром. Коляски для пассажиров в Онтарио. Заметки о переезде. На той неделе уехало не так уж много народа.
Наконец я нашла. Рождения, свадьбы, смерти. В нашем городе семнадцатого числа, миссис Дэвид Маккей, сын. Миссис Мари-Клер Биссет, дочь. Никаких упоминаний о Эжени Николе и ее ребенке.
Я отметила, где находятся объявления о рождении в каждой газете, и быстро пролистала следующие несколько недель. Ничего. Проверила каждую газету на катушке. До конца 1846 года никто не писал о рождении Элизабет.
Я поискала в других английских газетах. Та же история. Никаких упоминаний об Эжени Николе. Элизабет не рождалась. Я перешла к французской прессе. Снова ничего.
К десяти часам глаза начали пульсировать от боли, заныли спина и плечи. Я откинулась назад, потянулась и потерла виски. Что теперь?
Рядом кто-то щелкнул кнопкой перемотки на другом аппарате. Хорошая мысль. Лучше все равно нет. Перемотаю назад. Элизабет родилась в январе. Надо проверить период, когда маленького сперматозоида представили яйцеклетке.
Я взяла ящики и намотала микрофильмы на катушки. Апрель 1845-го. Те же объявления. Те же заметки о переездах. Списки пассажиров. Английская пресса. Французская пресса.
Когда я взялась за "Ля Пресс", перед глазами уже все расплывалось. Посмотрела на часы. Одиннадцать тридцать. Еще двадцать минут.