Смерть дня
Шрифт:
– Я вернулась только сегодня, так что освобожусь, наверное, поздно. В шесть или в семь.
– Без проблем. Приезжай после семи, я тебя покормлю.
– Я...
– Ради Птенчика. Надо показать ему, что мы остались друзьями. Ему кажется, что он один во всем виноват.
– И правда.
– Ты же не хочешь, чтобы Птенчик оказался у ветеринара.
Я улыбнулась. Пит.
– Ладно. Но я тоже что-нибудь принесу.
– Отлично.
Следующий день выдался даже суматошнее, чем я ожидала. Я встала в шесть и приехала в кампус в половине восьмого. К девяти проверила электронную почту, разобрала бумажные
Раздала экзаменационные работы в обеих группах, и приемные часы пришлось растянуть даже больше чем обычно. Одни студенты хотели обсудить свои оценки, другие нуждались в милосердии за пропуск контрольной. Родственники всегда умирают во время экзаменов, а студентов постоянно настигают всяческие личные неприятности. И эта сессия не исключение.
В четыре часа я посетила собрание комиссии по курсу обучения и программе колледжа. Там мы полтора часа выясняли, может ли кафедра философии менять название курса для старших студентов по Фоме Аквинскому. Когда я вернулась в кабинет, на телефоне мигала лампочка. Два сообщения.
Еще один студент с мертвой тетушкой. Запись от охраны кампуса с предупреждением о взломах в здании точных наук.
Потом я занялась сбором диаграмм, кронциркулей и слепков, написала список материалов, которые моя ассистентка должна будет приготовить для завтрашней лабораторной работы. Затем провела час в лаборатории, проверяя, подходящие ли экземпляры выбрала.
В шесть закрыла все шкафы и дверь в лабораторию. Коридоры здания Колварда вымерли, однако, завернув за угол к своему кабинету, я с удивлением увидела молодую женщину, прильнувшую к моей двери.
– Я могу вам чем-то помочь?
Она чуть не подпрыгнула, услышав мой голос.
– Я... Нет. Извините. Я стучала. – Девушка говорила, не глядя мне в глаза и пряча лицо. – Кажется, я не туда попала.
Она развернулась и исчезла за углом.
Я тут же вспомнила сообщение о взломах.
"Успокойся, Бреннан. Может, она просто слушала, есть ли кто внутри".
Я повернула ручку, и дверь открылась. Черт. Я ведь точно закрывала кабинет. Или нет? Руки были заняты, и я захлопнула дверь ногой. Может, замок не сработал.
Я быстро осмотрела комнату. Все на своих местах. Я вытащила сумочку из нижнего ящика картотеки и открыла ее. Деньги. Ключи. Паспорт. Кредитные карты. Ничего ценного не пропало.
Может, и правда девушка не туда попала. Заглянула, поняла, что ошиблась, и собиралась уйти. Я ведь не видела, как она отбывала дверь.
Ну и ладно.
Я собрала дипломат, повернула ключ и проверила замок, потом отправилась на стоянку.
Шарлотт отличается от Монреаля так же, как Бостон от Бомбея. Город, страдающий множественным расстройством личности, он одновременно и изящный древний Юг, и второй по величине финансовый центр страны. Это дом для "Шарлотт мотор спидвей", и Национального банка, и "Фёст Юнион", и оперы "Каролина", и "Койот Джой". Это церкви повсюду – и парочка развеселых баров за углом. Кантри-клубы и барбекю, перегруженные шоссе и тихие тупики. Билли Грэм вырос на молочной ферме, где сейчас стоит торговый центр; Джим Беккер начинал в местной церкви и закончил в федеральном суде. Шарлотт – место, где впервые опробовали совместную перевозку белых и черных детей на автобусах в школу и из школы для достижения расового баланса. Здесь множество частных академий – и с религиозным, и со светским обучением.
Шарлотт был уединенным городом вплоть до шестидесятых
Я всегда жила в южной части города. Дилворт. Майерс-Парк. Истовер. Фокскрофт. От университета идти далековато, но здесь расположились прекраснейшие и старейшие окрестности, лабиринты извивающихся улочек с величественными домами и широкими лужайками, обрамленными громадными вязами, ивами и дубами старше пирамид. Почти все улицы Шарлотта, как и большинство жителей, милые и изящные.
Я открыла в машине окно и вдохнула вечерний мартовский воздух. Стоял один из тех переходных дней, когда вроде бы и весна еще не наступила, и зима уже прошла, приходится снимать и надевать куртку по десять раз в сутки. Из-под земли уже пробивались крокусы, скоро воздух наполнится ароматом кизила, багряника и азалий. Забудьте про Париж. Весной Шарлотт становится самым прекрасным городом на планете.
До дома можно добраться несколькими путями. Сегодня я выбрала шоссе, поэтому выехала с заднего хода на бульвар Харриса. На шоссе Ай-85 и Ай-77 пробок еще не образовалось, и через пятнадцать минут я срезала путь через жилые кварталы и направилась на юг. Заскочила в "Паста энд провижнс компани", чтобы купить спагетти, салат "Цезарь" и чесночный хлеб, и чуть позже семи уже звонила в дверь Пита.
Он оказался в потертых, выцветших джинсах и желто-голубой спортивной рубашке без воротника. Волосы торчали так, будто он только что пригладил их пятерней. Он хорошо выглядел. Пит всегда хорошо выглядит.
– Почему ты не открыла своим ключом?
И правда, почему?
– И обнаружила бы в твоем логове блондинку в спандексе?
– Она еще здесь?
Пит огляделся, будто на самом деле ожидал кого-то увидеть.
– Увы. На, поставь воду. – Я протянула ему макароны.
Пит взял пакет. Птенчик тем временем приводил себя в порядок: вытянул сначала одну заднюю лапку, потом другую, потом все четыре и стал похож на прямоугольник. Он не спускал с меня глаз, но ближе не подходил.
– Привет, Птенчик. Ты скучал по мне?
Кот не двинулся с места.
– Ты прав. Он не в духе, – согласилась я.
Я кинула сумочку на кушетку и последовала за Питом в кухню. На стульях с обеих сторон стола валялись пачки писем, по большей части нераспечатанные. В таком же состоянии пребывали детский стульчик у окна и деревянная полка под телефоном. Я ничего не сказала. Теперь это не моя проблема.
Мы прекрасно провели час: ели спагетти и обсуждали Кэти и других членов семьи. Я сказала, что звонила его мама и жаловалась на невнимание. Пит ответил, что будет представлять ее и Птенчика в комплексной сделке. Я попросила его звонить маме. Он обещал исправиться.
В половине девятого я понесла Птенчика в машину, Пит закатил его пожитки. Мой кот путешествует с большим багажом, Чем я сама.
Когда я открыла дверцу, Пит накрыл мою руку своей:
– Ты точно не хочешь остаться?
Он сжал пальцы и нежно погладил мои волосы другой рукой.
Хочу ли я? Мне так приятны его прикосновения, и ужин прошел очень мило. Внутри что-то начало таять.
"Включи мозги, Бреннан. Ты устала. Ты озабочена. Собирайся-ка домой".
– А как же Джуди?