Слэпшот
Шрифт:
– Ух ты… – качает головой Кит. – Не думал, что тебе удастся замутить с самой Лиззи Морган. Ты вообще видел ее? У нее такие…
Брат затыкает ему рот ладонью.
– Она такая красивая, вот что имел в виду Кит.
– Это мы пропустили такие новости на Дне благодарения! – ужасается Кит. – Гребаный хоккей.
Сдерживаю улыбку, но она все же расползается по лицу.
– Так и… она тебя бросила?
– Что ты сделал, Гаррет?
– Если ты ее обидел…
– Так, мальчики. А что, собственно, за наезды на Гаррета? Давайте дадим ему слово.
Все
– Баклажаны очень сочные и при этом хрустящие. Мясо, кстати, тоже выше всяких похвал.
– Что-то подсказывает мне, что он не расскажет, – громко шепчет Кит на ухо маме.
Мэттью отпивает глоток безалкогольного пива и усмехается:
– Согласен с Гарретом. Утка потрясающая.
Эмили поворачивается к Мэттью, прожигая его глазами, словно лазерами.
– А ты в курсе, что случилось между ними, да?
– Нет, – фыркает тренер. – И мне неинтересно.
– Это просто невыносимо. Ты только взгляни на бедного мальчика!
– А что с ним? Он в хорошей форме.
– У меня просто нет слов.
– Вот и отлично, родная. Налить тебе вина?
Издав стон, Эмили поднимается со стула.
– Я налью сама, – устало выдыхает она на ходу. – Кому-нибудь захватить еще пива?
– Мне, пожалуйста, – откидывает на стуле Клэй, а затем поворачивается ко мне. – Так… не поделишься?
– Какой в этом смысл? – пожимаю плечами. – Легче мне не станет.
– И ты что, не будешь добиваться ее? – хмурится Кит.
– Невозможно заставить человека полюбить тебя, если он сам этого не хочет, парень. – Мой голос звучит безжизненно. – Эм… вы не против, если я пойду спать? Завтра сложная игра, а я очень устал.
– Конечно, Гаррет. – Эмили тут же оказывается рядом. – Тебе, кстати, придется делить гостевую спальню с Клэем.
– Фантастика, – закатываю глаза. – Всем приятных снов, – бросаю на ходу и следом за Эмили покидаю кухню.
Оказавшись в дальней комнате, Эмили щелкает выключателем напольного торшера, и пространство озаряется приглушенным светом. Большая двуспальная кровать с деревянным изголовьем по ее центру с обеих сторон окружена высокими фикусами. Рядом с ней расположился небольшой комод, а возле него кресло и маленький столик из ротанга. И от увиденного в голове проносятся воспоминания ночи после Дня благодарения, от которых сердце начинает ныть, словно его взяли в тиски.
– Гаррет, я знаю, что ты немногословен… Но ты же помнишь, что всегда можешь прийти ко мне, если тебе нужно будет высказаться? – В глазах Эмили читается волнение.
– Я буду в порядке, – лгу ей я.
– Ты никогда не умел лгать.
Опускаю голову с шумным выдохом и прикрываю веки. Эмили сокращает расстояние между нами и притягивает меня в объятия.
– Правда, не знаю, что между вами произошло. Но у тебя на лице написана вся твоя боль. Если ты вдруг захочешь поделиться – мы всегда рады тебе в нашем доме. А теперь попробуй отдохнуть.
– Спасибо, – хрипло благодарю, когда она отстраняется. – За ужин… и за то, что заботишься обо
– Я рада, что ты все же не слился и приехал. Спокойной ночи, Гаррет, – улыбается она и закрывает дверь.
– Спокойной ночи, Эмили, – тихо отвечаю я и вновь остаюсь наедине с собственными мыслями, от которых снова и снова в груди все обливается кровью.
Глава 29
BILLIE EILISH – LOVELY
Сегодня у «Ракет» домашняя игра. В мои обязанности определенно не входит хождение на матчи, но мне нужно показать Гаррету, что я в порядке. И это настоящий квест, ведь я не в порядке.
Не помню, когда я в последний раз плакала столько, сколько проревела этой ночью. Утром я встала такой опухшей, будто вместо губ я решила накачать гиалуронкой все лицо.
Сейчас я сижу на трибуне на другом секторе. И на мне нет джерси Овечкина, ведь это не имеет никакого смысла. Место, которое всегда оставлял мне Гаррет, пустует. И от этого мое сердце до боли сжимается. В моем взгляде ощутима тоска. Но я должна научиться жить без Гаррета. Ведь выбрав меня, он лишится слишком многого.
Я не могу с ним так поступить. Я эгоистка, но не до такой степени. Я не позволю себе так с ним поступить лишь потому, что я его люблю.
Но порой одной любви недостаточно для того, чтобы сделать человека счастливым.
Трибуны вокруг меня взрываются аплодисментами, и я предполагаю, что кто-то из «Ракет» забросил шайбу. Совершенно не слежу за игрой, ведь не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, что у меня болит абсолютно все. В груди будто настоящая пропасть, которая вряд ли когда-нибудь заживет. Только не после того, как я узнала, что такое любить и быть любимой.
Всю жизнь я оберегала саму себя от этого. Обжигалась в фигурном катании, разочаровывалась в парнях в школе, совершенно разучилась доверять кому-либо, кроме себя. И мне честно хотелось бы сказать, что я жалею о том, что влюбилась в Гаррета, и лучше бы этого со мной никогда не происходило… Но правда в том, что все эти два месяца с Гарретом я искренне улыбалась, любила всем сердцем и наконец-то жила. Не думая о том, что кому-то и что-то должна.
Я просто позволила себе быть счастливой.
И мне чертовски жаль, что для того, чтобы позволить Гаррету быть счастливым, я должна была от него уйти.
От мыслей меня отвлекают зрители, которые начинают гудеть. Счет на табло уже три – один, и «Ракеты» ведут. Мой взгляд случайно находит Гаррета, и я позволяю себе чуть дольше положенного полюбоваться им, пока он поздравляет кого-то под пятнадцатым номером с забитой шайбой.
В форме Гаррет кажется огромным. Он и без нее выше меня на полторы головы, а на коньках и вовсе похож на великана. Его волосы под шлемом мокрые от тяжелых нагрузок, а по лицу стекают капли пота.