Слэпшот
Шрифт:
– Ты так и не побывала в моей постели. И я считаю, раз ты теперь одинока, мы могли бы это исправить.
Да твою ж мать. Это что еще за приступ психического обострения?
– Мне больно.
– Утютю, какие мы нежные. Поехали ко мне? Поверь, я в постели гораздо опытнее Гаррета.
– Мне больно, Ноа.
– Она сказала, что ей больно, – громыхает позади голос Гаррета, от которого мое тело покрывается дрожью.
– Гаррет, мы разберемся сами, – ухмыляется ему Ноа.
Гаррет встает прямо за мной, и его запах распространяется повсюду. От этого
– Отпусти ее, – практически рычит Гаррет.
– А то что?
– Тебе лучше не знать. Просто отпусти ее и проваливай.
– Вы ведь расстались. Так что это ты проваливай. А мы с Лиззи…
– Я бросила тебя, потому что видела, что ты целовался на вечеринке с сестрой Гаррета, – теряю терпение я. – Так что я не поеду к тебе. Можешь продолжать запихивать свой язык и член кому угодно, но не мне. А теперь оставь меня в покое.
Ноа меняется в лице и, на удивление, отпускает мое запястье. Тру красный след, но не подаю вида, как мне больно, пока этот придурок не уйдет.
– Не думал, что ты за моногамию. Мы ведь просто развлекались, – Ноа фыркает, но послушно разворачивается к нам спиной и уходит.
И, наверное, мне стоит выдохнуть, но я не могу, ведь позади меня стоит человек, которого я не планировала встречать в ближайшие дни.
– Все в порядке? – хрипло спрашивает Гаррет.
Зажмуриваясь от безысходности, я едва сдерживаю подступившие к горлу слезы.
– Да, – тихо отвечаю я.
– Ты домой?
– Угу, – едва слышно мычу.
– Пойдем, я тебя подвезу. – Гаррет оказывается рядом, вынуждая меня тем самым задержать дыхание. – На улице все замело. Ты прождешь такси целую вечность.
Просто киваю, не поднимая на него взгляда, ведь стоит мне посмотреть ему в глаза, я растворюсь в этом небесном омуте без остатка.
И мне нельзя, чтобы он по моему взгляду понял, что я лгунья. А у меня нет сил надевать маску безразличия.
Только не сегодня.
Мне всегда казалось, что я сильная. Но за эти одиннадцать дней я осознала, что больше вообще не уверена в том, что у меня когда-нибудь получится посмотреть ему в глаза и не разрыдаться.
Ненавижу это жжение в груди. Словно сердце распотрошили, а затем полили бензином и подожгли.
Почему любить так больно?
На автопилоте дохожу до его «Теслы». Всю дорогу до парковки смотрю себе под ноги, лишь бы случайно не встретиться с Гарретом взглядами, ведь это убьет меня.
Гаррет открывает передо мной дверь, и я занимаю пассажирское сиденье. Пока он чистит машину от снега, я делаю вид, что что-то увлеченно ищу в телефоне. На самом деле я совершенно без интереса листаю соцсети. Лишь бы только не сорваться.
Когда он наконец-то садится рядом, я в очередной раз задерживаю дыхание. Обычно его аромат кажется таким родным и успокаивающим, но только не в эту самую минуту. Сейчас, окутанная этим запахом, я чувствую себя уязвимой, как никогда прежде.
Автомобиль стартует с места, и я убираю телефон в сумочку.
Когда я отворачиваюсь, то вдруг понимаю, что здесь пахнет не только Гарретом. От подголовника исходит запах чьих-то сладких духов. Женских духов. А в двери я вижу забытую помаду красного цвета.
Воображение тут же рисует картину Гаррета с другой девушкой. Он касается ее, целует так, как целовал меня, смотрит влюбленными глазами на нее, а не на меня. Ее руки путаются в его волосах, признания в любви срываются с губ…
От этих мыслей мое тело цепенеет, кажется тяжелым, я не могу пошевелиться. Сердце оглушительными ударами бьет в груди. На глаза наворачиваются слезы, и я понимаю, что задыхаюсь. Просто не выходит сделать глубокий вдох. Легкие не насыщаются кислородом.
– Гаррет, останови машину, – прошу я, часто и коротко дыша, ощущая приступ тошноты.
– Мы на мосту, Лиззи.
– Прошу, останови машину, – шепчу, чувствуя, как по щекам струятся слезы.
Гаррет тормозит у отбойника и включает аварийку. Я вылетаю из машины так быстро, как только могу. Делаю несколько глубоких вдохов свежего воздуха, но не помогает. Холодный ветер пробирает до костей, но я дрожу вовсе не из-за этого. А из-за ненависти к самой себе.
Вот только я ведь сама хотела, чтобы он был счастлив с другой. Чтобы его любили так же сильно, как любит он. Чтобы о нем заботились и могли дать ему все то, чего не смогу дать я…
– Лиззи, – зовет меня вышедший из машины Гаррет. – Мы не можем здесь долго стоять. Если тебе плохо…
Я не слышу, что он говорит дальше, ведь я просто отхожу от «Теслы». Делаю пару шагов, а затем перехожу на бег. Гаррет несколько раз зовет меня, но я не оборачиваюсь. Знаю, что он не побежит за мной, ведь из-за нашей вынужденной остановки на мосту образовалась пробка, и сейчас ему все сигналят.
Бегу быстрее, не обращая внимания на снег, летящий в лицо.
Бегу так, словно смогу убежать от самой себя и этой боли.
Телефон в руке вибрирует, и я вижу на нем имя Гаррета. От этого становится еще тяжелее, ведь на заставке стоит та наша совместная фотография со Дня благодарения.
Больно от одной мысли, что он прикасался к другой. В груди ноет. Легкие горят. Хочется сделать хоть что-то, чтобы заглушить это адское жжение внутри. Слезы продолжают струиться по лицу, пока я просто бегу, самая не знаю куда.
Снегопад усиливается, и из-за слез все вокруг сливается в одно большое пятно. Добегаю до конца Бруклинского моста, задыхаясь, и сворачиваю к зданию из красного кирпича. Трясущимися руками ввожу код на двери и отворяю ее. Сердце колотится так громко и невероятно больно. Каждый мой шаг отдается в висках, когда я вдруг осознаю, где я оказалась и что мне теперь с этим делать.