Слепое пятно
Шрифт:
– Хадди, - бормотал Иштархаддон.
– Я снова Хадди. Как в детстве.
До тринадцати лет мать так и звала его - Хадди. И братья, и сестры звали его так же. Отец называл его, как и положено, только полным именем; И слуги, само собой, - полным именем. «Господин Иштархаддон» - даже если ты ещё карапуз, умеющий держать в руках только игрушечный деревянный меч. Иштархаддон вспомнил, как в шесть лет он пытался убить своим деревянным мечом слугу-мушкена, не оказавшего ему должного почтения. А Мишшу, бородатый денщик, не решался вмешаться, чтобы не разгневать ещё больше маленького, но уже грозного господина. Иштархаддон улыбнулся. Отец отругал его тогда. «Ты не должен прикасаться к мушкенам, -
– Наказывать слуг - дело авелу, наказывать авелу - дело управителей дома. Дело Благородных - война. Война, и науки, и служение богам. Иди в молельню и проси великую Иштар простить тебя…»
Похоже, что в Дикой стране, куда попал сейчас Иштархаддон, не было рабов. Слуг здесь было множество, но вели они себя неподобающе нагло - почти наравне с хозяевами-управителями. А что касается Благородных, то Иштархаддон пока не видел их вовсе. Ни одного. Странно. Кто же сумеет защитить эту страну, если враги нападут на нее?
Он смирится с тем, что его будут звать просто Хадди. Он смирится со всеми варварскими обычаями, которые ему придется исполнять здесь. Он будет вести себя осторожно и постарается больше никого не убивать. Он сделает все, чтобы разобраться в устройстве этого мира и найти в конце концов то, ради чего он сюда пришел, - зелье Иштар. Цветок Юности.
А после этого он уйдет в Ашшур и никогда не вернется сюда. Тяжело жить в мире, проклятом богами. Может быть, он даже не расскажет никому, что, кроме Обитаемого мира, есть и другие земли.
Это опасно - такое знание. Потому что люди Обитаемого мира могут прельститься изнеженным образом жизни Дикой страны. И тогда они станут беззащитными перед врагами с других островов. И чужие боги придут тогда в Ашшур и растопчут его, и разрушат его дворцы, и уведут в плен всех его жителей, и сделают их рабами.
– Да услышат мои молитвы Ашшур и Иштар, - прошептал Хадди.
– Я получу то, что сделает меня сильным. Я уже почти знаю, как это сделать.
Иштархаддон мылся под душем. Удивительно удобное устройство. В его собственном доме, конечно, было нечто подобное - большой чан на крыше. Слуги натаскивали туда воду, она нагревалась на солнце, чан соединялся длинной трубой со специальной комнатой на первом этаже… Конечно, принимать душ в Ашшуре могли только обеспеченные люди - слуги пользовались общей мыльней раз в две недели, а вонючие рабы так и вовсе не мылись никогда. В Дикой стране, несмотря на её дикость, горячая и холодная вода были подведены в каждый дом, даже если он принадлежал почти нищему. И искусственный свет, и горючий воздух в плитах на кухне. И повозки, ездящие сами по себе, и железные птицы в небе… Поистине боги Дикой страны, неведомые жителям Обитаемого мира, дали своим людям слишком много знаний. Так много, что, окажись слабые жители Дикой страны в бесплодной пустыне, без своих технических чудес, они неминуемо должны были бы умереть…
И все же душ - это так хорошо. Замечательно. Иштархаддон с удовольствием подставлял свое тело горячим струям, позволял им смывать ароматное мыло. Вода текла по его коже и с журчанием исчезала в отверстии ванны.
Маленькая жрица Милена показала ему, как пользоваться кранами. Показала на собственном примере. Она сняла с себя всю одежду - всю, безо всякого стеснения, и залезла в ванну, и вымылась под душем. Хадди стоял в ванной и обалдело смотрел, как моется девушка. Он видел такое в первый раз. Милена даже предложила ему помыться вместе с собой, и он торопливо разделся, дрожа от возбуждения и прося прощения у великой Царицы Цариц, а потом переступил высокий край ванны и оказался совсем рядом с голой, мокрой, красивой девочкой. Но конечно,
Иштархаддон плакал, и рычал, и облизывал языком гладкое лицо Милены… пока все не закончилось.
Она была жрицей любви, без сомнения. Жрицей, более искусной в своем деле, чем все жрицы храма Иштар. Она была настоящим сокровищем, эта Милена. Жаль, что Хадди не мог захватить её с собой в Ашшур. Он бы сделал это. Он бы даже разрешил ей стать своей женой. Единственной женой.
Она завернулась в пушистый халат, ушла из ванной в комнату и оставила его одного. Хадди был благодарен ей и за это тоже. Ему нужно было остаться в одиночестве. Подумать о том, что происходит. Поразмыслить, нет ли в происходящем ловушки, смертельной опасности.
Пока он не чувствовал опасности. Только радость. Воину нельзя позволять себе испытывать радость слишком часто, но сегодняшнюю радость Иштархаддон заработал. Царица Цариц не рассердится на него.
Хадди опустил рычаг крана, и вода перестала течь. Как просто. Надо будет приказать ремесленникам изготовить что-нибудь подобное.
Он вылез из ванны и вытерся полотенцем. Обмотал полотенце вокруг бедер. Посмотрел на себя в зеркало. Милена сказала, что у него великолепное тело, что он красив как бог. Иштархаддон усмехнулся. Только цари могут сравнивать себя с богами. Но разве не для того великая Иштар указала ему путь в Дикую страну, чтобы он нашел зелье и смог стать царем? Он вернется в Ашшур и станет его царем. Великим царем. И тогда он завоюет все остальные земли Обитаемого мира…
Он вошел в комнату. Небольшое помещение, где было так несуразно много мебели и разнообразных непонятных предметов. Чуть ли не половину комнаты занимала огромная мягкая кровать, на которой возлежала сейчас Милена. Соблазнительная жрица в желтом пушистом халате. Милена курила сигарету и смотрела телевизор. Хадди уже знал, что это такое, - сигареты и телевизор. Телевизоры ему определенно нравились, а сигареты… Сигареты - нет. Ничего приятного не было в этом сером дыме, напрочь лишенном каких-либо признаков ароматических благовоний.
С экрана телевизора на Иштархаддона смотрел… сам Иштархаддон.
– Так вот оно что, - не поворачиваясь, сказала Милена.
– Оказывается, ты Сириец, Хадди. Я так и думала, что ты не итальянец. Не похож ты на итальянца. Хотя на сирийца ты тоже не похож. Ты вообще ни на кого не похож. Странный ты тип, Хадди.
Иштархаддон молча присел на край кровати, провел ладонью по гладкой ноге девушки, развязал поясок, раздвинул полы халата. Темный треугольничек лона, плоский живот без жирных складок, непременных для ассирийских женщин, аккуратный пупок, проколотый серебряным колечком.
– Ты - грабитель, - произнесла Милена.
– Ты - грабитель и убийца, Хадди. Теперь я знаю о тебе все. Что ты на это скажешь?
– Тебе страшно?
– спросил Иштархаддон, нежно дотрагиваясь пальцем до пупка, изучая серебряное колечко.
– Ты боишься меня, Милена?
– Не знаю… - Девушка выдохнула струйку дыма в потолок.
– Я и сама не паинька, Хадди. Но я не убийца. И не думаю, что смогу иметь дело с убийцей. Это ужасно - убивать людей. Ты и меня убьешь, да?
– В глазах её светилось любопытство.