Скрытые шрамы

Ричардсон Аманда

— Над Брэдли издеваются в школе, и она не очень-то рвется на балетный интенсив, — начинает она. — И простите, я собиралась написать вам, но у меня очень много работы. У меня не было ни минуты, чтобы отдышаться, и...

Я протягиваю руку и беру ее ладонь в свою.

— Чем я могу помочь?

Ее нижняя губа подрагивает, и тогда я вижу темные мешки под ее глазами. Треники. Небрежно уложенные волосы. Она едва держится на ногах, и я уверена, что положение Брэдли этому не способствует.

— Что, если я возьму

Брэдли с собой на выходные? Мы могли бы сходить в танцевальный магазин или сделать маникюр. Или пойдем по магазинам? — предлагаю я.

Ее охватывает облегчение. — Это было бы замечательно, но вы действительно не должны...

— Эти выходные подойдут? У меня выступление в пятницу и субботу вечером, но, может быть, я смогу взять ее с собой в субботу утром?

В глазах мамы Брэдли заблестели слезы. — О Боже, это было бы здорово. Если честно, мне просто нужно немного поспать. Иногда мне тяжело делать это одной.

Я мягко улыбаюсь ей и лезу в карман за телефоном. — Я даже представить себе не могу. Какой у тебя номер? Я позвоню тебе в пятницу, и мы сможем договориться.

Мы обмениваемся номерами, а затем идем обратно к столу, где Малакай и Брэдли играют в камень, ножницы, бумагу.

— Давай, милая. Пора идти. Если ты сделаешь все домашние задания, я сказала мисс Риверс, что вы вдвоем можете пойти в торговый центр в эти выходные.

Карие глаза Брэдли загорелись. — Правда?

— Только если ты закончишь свою домашнюю работу, — говорю я ей.

Она обнимает меня, и они прощаются. Мама Брэдли говорит спасибо через плечо, прежде чем они выходят из кафе. Я вздыхаю, садясь напротив Малакая, который прочищает горло.

— На прошлой неделе над ней очень сильно издевались, — говорит мне Малакай. — Некоторые девочки из ее класса обзывали ее.

Я вздрагиваю. — Конечно.

— Они были немедленно отстранены от занятий, и если еще раз произойдут какие-либо инциденты, их исключат.

Я перевел взгляд на Малакая. — Хорошо. То есть, я понимаю, что они дети, но...

— В Святой Елене действует политика нетерпимости к подобному дерьму. Ты ведь помнишь, что Чейз сделал с Джексоном Паркером?

Я прищурилась, делая еще один глоток. — Вроде того. Разве он не вошел в совет директоров, чтобы Джексон не подвергался дискриминации?

Малакай кивает.

— В любом случае, для меня важно, чтобы дети узнали, что любовь - это любовь, понимаешь? Брэдли обожает тебя, — добавляет он.

— Она моя любимица, — шепчу я.

Малакай смеется. — Ей повезло, что у нее есть ты.

Несколько минут мы молча едим наши кексы - после того, как Малакай берет еще один.

— Итак, — говорит Малакай, потирая руки и откидываясь на спинку кресла.

— Итак, — подражаю я, одаривая его ангельской улыбкой.

До того как мы с Орионом перестали общаться, я не была очень близка с другими своими сводными

братьями. По сути, я их почти не знала, поскольку им не нужно было жить дома. Но, конечно, они часто приезжали навестить Фелисити, и, несмотря на то что они были ближе всех к Ориону, я все равно считала их семьей. А потом, когда мы с Орионом перестали общаться, я очень сблизилась с Зои и как бы прикипела к ней, а по совместительству и к Лиаму Рэведжу. Они все относились ко мне как к младшей сестре - приходили на мои балеты, заботились о моем отце после смерти Фелисити и проверяли меня.

И хотя мы с Малакаем не самые лучшие друзья, мне комфортно рядом с ним.

Они все как бы чувствуют себя дядями, а не сводными братьями.

— Ты скажешь мне, что не так, или мне придется догадываться?

— Я с удовольствием выслушаю твои предположения, — отвечаю я, улыбаясь и делая еще один глоток своего смузи. — Но если ты должен знать.

Я держу себя в руках.

Если Лиам рассказал Зои о поцелуе, который он видел между мной и Орионом на их репетиционном ужине, то велика вероятность, что он рассказал и другим своим братьям.

— Я поцеловала Ориона.

Малакай вскидывает бровь, делая долгий, глубокий глоток своего коктейля.

— О? — спрашивает он несколько секунд спустя.

Я сужаю глаза. — Это Лиам тебе рассказал?

Малакай хихикает. — Нет, но что Лиам знает такого, чего не знаю я?

Мои щеки горят. — Орион поцеловал меня на их репетиционном ужине. А сегодня я поцеловала его.

Малакай кивает.

— О, да, я знал об этом, — поддразнивает он. Я пинаю его под столом, и он смеется. — Прости, не удержался. А как ты себя чувствуешь после поцелуя?

Я сдвигаю очки повыше на нос. — Мне понравилось?

Малакай фыркает. — Ну, я так и понял. Учитывая то, как вы ведете себя друг с другом, это меня не удивляет.

— Что ты имеешь в виду?

Малакай наклоняется вперед, и я смотрю на его сцепленные руки. У него татуировка в виде креста на среднем пальце правой руки, и мне всегда казалось странным, что у пастора есть татуировка.

— Прости, что я так говорю, Лейла, но вы с Орионом уже много лет открыто говорите о своих чувствах. Это своего рода шутка между мной и другими братьями. И Стеллой. И Зои. А недавно и Джульеттой.

Мой рот открывается. — Как это очевидно?

Он ухмыляется.

— Ну, во-первых, вы оба ищете друг друга, когда входите в комнату. Вы подражаете языку тела друг друга. Вы ссоритесь, как кошки с собаками, но это не злой умысел - это как будто напряжение затуманивает ваши суждения. Понимаешь?

Я насмехаюсь. — Теперь понимаю, спасибо.

— Раньше я спрашивал, как ты к этому относишься, а не нравится ли тебе это. Что это значит для вас двоих?

То же самое страдание, что и раньше, наполняет меня.