Сказание о страннике
Шрифт:
Многим было нелегко поверить в их существование, но для народа Лесовика хульдры реально существовали. Торки не сомневались, что эти создания появились задолго до людей, гораздо раньше всех иных рас. Только рогры, наверное, были древнее их.
В Нибулусе, прагматике и реалисте, не текла кровь торков. Он чувствовал крепость рукояти Анферта через кожаную перчатку, и это придавало ему уверенности.
— Шестеро против одного, — подытожил пеладан. — Не важно, человек это или демон. Крепче держите оружие и следуйте за мной. Голод — единственный враг, против которого меч не поможет.
Они пустились в погоню за исчезнувшим созданием. С каждым
Время от времени кто-то из путников начинал кричать: «Вот он!», и все тотчас меняли направление, на время ускоряя шаг от вновь появившейся надежды. Однако призрачная фигура всегда опережала их и не останавливалась ни на какие оклики. Несмотря на постоянную тревогу — как бы ни попасть в ловушку, — путешественники упрямо продолжали преследование. Неожиданно прямо перед ними из тумана возникла стена тьмы. Поначалу они не поняли, что это; но, осторожно приблизившись, уткнулись в лесную чащу.
— Здесь, — шёпот Лесовика нарушил тишину. — Слева, прямо перед деревьями, видите? Наш ускользающий друг.
Они посмотрели, куда указывал палец. Что-то двигалось в двадцати—тридцати ярдах от них. Та же смутная фигура вошла в лесные заросли. Прежде чем путники успели позвать беглеца, он растворился меж деревьев.
Они поскакали быстрее, сокращая разделявшее расстояние, и уже через несколько мгновений тоже ступили в заросли.
Если на болоте им было страшно, то здесь, в лесу, страхи только удвоились. Туман стал густым, как суп, кромешная тьма окутала путешественников, скрыв последние отблески вечернего света. Дороги не было, и им приходилось продираться сквозь густое переплетение терновника и корней — колючки цеплялись за одежду и хватали за ноги. Путники продвигались так медленно, что казалось, будто они стоят на месте, а влажные ветви внезапно появлялись из ниоткуда и хлестали по лицу.
Усталость несколько притупила осторожность, путешественники хотели только найти таинственного незнакомца и тем самым положить конец бесполезному дневному переходу. И всё же тревожная мысль не давала покоя: вошедший в эти дебри должен был бы продвигаться вперёд с таким же трудом, как и они. Путники вошли в заросли вслед за мелькнувшей фигурой и до сих пор не нашли дороги; тем не менее вокруг ничего и никого не было слышно и видно. Может, он поджидает их, спрятавшись в темноте? Он один? Человек ли? И самое странное: что он делает в болотах ночью, так далеко от любого поселения?
Путешественники поняли, что окончательно заблудились, даже Лесовик, с которым прежде такого никогда не случалось. Они упустили из виду незнакомца и просто ломились через чащу, не понимая, куда идти дальше.
Вокруг стали раздаваться тихое бульканье, будто кто-то тонул. Ясно было одно: никто не хотел останавливаться и разбивать лагерь. Только не здесь.
Тут все одновременно ощутили, что земля пошла под уклон, и вскоре деревья стали расти реже. Путники спускались в низину, освещенную тусклым непонятным светом, а там их поджидала чёрная трясина. Ужасная чернота топи словно высасывала души и тянула к себе в бездонные объятия. Казалось, здесь погибли тысячи существ, сгнив в зловонных миазмах. Путешественники содрогнулись, увидев торчащие из воняющей гнилью тины голые кости тех, кто стал жертвой этого ужасного места. Над трясиной повисла отвратительная серо-зелёная дымка, которая и освещала низину.
Паутина тянулась от дерева к дереву, от ветки к ветке,
Чудовищный страх заполз в души, холодя сердца. Ни один человек не пойдёт сюда ночью. Ни этой ночью и ни какой-либо другой, ибо здесь не было места для живых. Запах смерти пропитал воздух. Даже Лесовик морщил нос, чувствуя тёмные чары волшебного народца. В таких местах бродят заблудшие души, погружаясь в призрачный мир оцепенения, до жути похожий на сон.
Ужас, смрад смерти и разложения исходили из трясины и тянулись к путникам призрачными щупальцами испарений. Обычные звуки здесь умирали: голоса и топот копыт звучали приглушённей, а ветки царапали доспехи почти бесшумно. В гниющем мире только что-то капало, чмокало и перешёптывалось.
Сам воздух вокруг полнился враждебностью, тысячи глаз злобно таращились на путников с деревьев.
— Куда теперь, Нибулус? — спросил Финвольд.
Пеладан на миг задумался.
— Он не сюда пошёл, — наконец вымолвил воин. — Значит, нам лучше вернуться... Ступайте за мной.
Поворачиваясь вслед за остальными, Гэп заметил какое-то движение. Странные существа высунули головки из липкой слизи и уставились на оруженосца. Юноша не хотел задерживаться, но, по непонятной причине замерев, продолжал на них смотреть.
Гэпу показалось, что из темноты проступили небольшие бледные лоскутья. Что это такое, он поначалу затруднялся ответить. Лоскутья безвольно свисали с ветвей деревьев, слегка колыхаясь. Бумага? Или старая одежда, вывешенная отсыревать и собирать грязь? Приглядевшись, юноша засомневался: лоскутья были слишком тонкими и неровными для человеческой одежды.
Жуткий страх заструился по жилам. Не одежда — там висела кожа. Лоскутья кожи свисали с каждой ветви. Человеческой кожи.
Потом с громким чавканьем из вязкой глубины стала подниматься та самая фигура, которую они преследовали. С её одеяний стекала слизь из самых кошмарных сточных канав преисподней. Казалось, тьма окутала низину, подтверждая худшие опасения путников. На миг они замерли, затем рванули прочь.
Вслед им из разинутой пасти болотной твари раздался пронзительный вибрирующий вой, волнами расходящийся по трясине. Низина ожила. Деревья яростно зашумели, будто сотрясаемые бешеным ветром; ветви хлестали и цеплялись, удерживая ошарашенных людей. Земля под ногами начала расползаться и клокотать, а корни петлями обвивались вокруг копыт, стреноживая лошадей. Ржание, вопли страха, отчаяния и гнева заполнили низину. Все двенадцать жертв беспомощно метались, пытаясь спастись от воцарившегося хаоса.
Неожиданно трясина начала разрастаться. Твёрдая почва под ногами превращалась в вязкую топь, а воющая тварь поднималась всё выше и выше.
Несмотря на отчаянные попытки испуганных лошадей вырваться из трясины, их продолжало засасывать. Всадники тоже не находили путей к спасению. Деревья и кусты непрестанно хлестали по лицам, не давая вырваться.
Волшебное порождение тьмы не прекращало свой демонический вой. Гэп спрыгнул со спины Пугала, чтобы за уздцы вытащить пони из смертельной трясины, и тотчас по колени погрузился в топь. Лошадка задирала голову и испуганно ржала. Гэп, отчаянно дёргавший её за уздечку, посмотрел в глаза пони, уже по грудь погрузившегося в болото, и увидел в них обречённость. Лошадка поняла, что её полностью засосёт, и испуганное ржание стало ещё пронзительнее. Гэп никогда не слышал звуков ужаснее. Это ржание теперь будет преследовать его до гробовой доски.