Сказание о страннике

Билсборо Дэвид

— О Куна! — слёзно взмолился старый жрец. — Неужели мы действительно разбиты?

Остальные смотрели на него со смесью жалости и удивления. Эппа упал на колени, сотрясаемый дрожью, словно в предсмертной агонии. Его руки всё крепче сжимали что-то, пока между пальцев не заструилась кровь.

Неожиданно старик наклонился вперёд, едва ли не зарываясь лицом в грязь. Финвольд быстро подскочил к нему и поднял с земли. Он бережно разжал руки жреца и печально посмотрел на то, что лежало внутри.

— Эппа, — принялся ласково увещевать старика Финвольд, — всё не так уж

плохо. Ничего ужасного не случилось...

Эти слова были наполнены сочувствием и жалостью. В руках Эппа держал факел — каменный амулет Куны, символ веры, — который сломал, сжимая.

Финвольд отвернулся от изнемогшего старика и взглянул на спутников.

Воины оставались невозмутимыми. Они с самого начала не понимали, зачем понадобилось брать с собой этого странствующего мошенника.

Лесовик с каменным лицом смотрел на запад, куда ускакал Болдх. Финвольд не мог сказать, какие мысли скрываются за непроницаемой маской торки, ведь даже само существование шамана казалось просвещённому жрецу странным отголоском прошлого.

Тем не менее застывшее лицо колдуна выдавало овладевавшие им сильные чувства. Как и на Эппу, на Лесовика была возложена божественная миссия руководить Болдхом, чтобы тот убил рогра Дроглира, пока рогр не набрал сил. Но в отличие от жреца Куны, колдун сохранял невозмутимость. Нельзя отрицать, что ситуация ухудшилась. Может быть, у них действительно не осталось никакой надежды. И всё же Лесовик не мог принять, будто время человечества прошло. Он не верил, что леса, горы, реки и все, кто их населяет, обречены на тьму и смерть из-за прихоти одного-единственного человека.

«Что-нибудь может изменить ситуацию, — успокаивал себя колдун. — Сколь часто нити судьбы спутывал и перемешивал ветер зла, однако всегда случалось нечто, и нити распутывались. Если Болдх не вернётся, что ж... возможно, нам просто больше не предназначено быть вместе. Наверное, каким-то необъяснимым образом мы уже сыграли свои роли в разворачивающейся драме. Не исключено, что Болдх, как оперившийся птенец, в назначенное время покинул гнездо. Странник вновь может повернуть на север, чтобы самостоятельно завершить начатое. Или найдёт других спутников после того, как оставил прежних».

Гэп был ужасно подавлен случившимся, и это читалось на его лице. Оруженосец всегда видел в молчаливом Болдхе воплощение героизма, романтики и духа приключений, о которых так страстно мечтал. Теперь, когда странник бросил их, горечь разочарования охватила юношу.

«Вот тебе и герой...»

* * *

Они продолжали идти вперёд, словно ничего не случилось. Цель осталась той же, да и насущные проблемы нисколько не изменились. Даже безутешный Эппа остался с ними. В свои семьдесят лет он не надеялся в одиночку добраться до Нордвоза, если бы ему и посчастливилось найти обратный путь.

— Но я пойду с вами только до следующего города, — настаивал старый жрец. — Там я и стану доживать последние дни, смиренно ожидая Конца Бытия, который вскоре нас настигнет.

* * *

К ночи Болдх наткнулся на одинокую дорогу, уводящую на юго-запад,

подальше от Северных Земель. Целый день он скакал без остановки, от злости доводя до изнеможения и себя, и лошадь. Теперь же, остановившись на ночь, он принялся размышлять над неожиданным поворотом событий, занёсшим его в эти безлюдные края — таким одиноким странник не чувствовал себя никогда прежде за все долгие годы путешествий.

Дома, ребёнком, он воображал, как радостно быть свободным; но позже очень удивился посетившим его во время первых путешествий печали, одиночеству и горечи разочарования. Хотя за многие годы странствий он привык быть перекати-полем и даже ощущал себя этаким легендарным героем-одиночкой, всё же тепло и поддержку дружеского плеча ничем не заменишь.

С самого начала было понятно, что такой конец неизбежен. В конце концов, разве иные его знакомства завершались иначе? Не важно, как легко и приятно было общаться со спутниками; не важно, сколько длилось путешествие и какими крепкими стали узы дружбы, — всё неизменно заканчивалось внезапным отъездом Болдха. И каждый раз в нем ломалось что-то важное.

— Никаких прощальных взглядов! — упрямо повторял себе странник. И даже странным образом начал гордиться подобным поведением.

Он провёл последние недели в компании так называемых искателей приключений, и всё это время они с трудом обеспечивали себя пищей. Стоило ему ускакать от них, как уже через час он поймал двух зайцев, трёх болотных птиц и насобирал ягод. Теперь ему хватит еды по меньшей мере на три дня. Насытившись, Болдх расслабленно грелся у костра: отныне он идёт своей дорогой, и никакие чужие люди не будут больше мешаться под ногами. Наконец-то один; и единственный верный друг — Женг. Гораздо лучше, чем вместе с этими религиозными фанатиками.

Какая приятная усталость!.. Подпихнув ногами веток в костёр, странник наслаждался тёплым светом. В голове проносились возможные варианты пути. На сей раз он двинется в знакомые места или края, которые подробно изучил по картам.

Дорога на запад непременно выведет его к пастушьим землям тассов. Он уже видел их прежде. Тассы — кочевые пастухи-великаны — могли повстречаться в любом уголке земли, достаточно обширном для огромных стад бизонов, лошадей, верблюдов или яков. Обычные люди избегали великанов из-за незнания их натуры и страха перед незнакомым. Зная же тассов достаточно хорошо, Болдх был уверен, что пересечь их земли можно в безопасности, главное уважать чужие обычаи и не лезть куда не просят.

За Пастушьими землями перед ним открывается три пути. Проще всего направиться на юг, через восточные склоны Когтистых гор и прямиком в пёструю, многонациональную Квиравию. Можно поехать на северо-восток, добраться до полуострова Фрэм и сесть там на корабль, держащий курс на столицу Эйлсфлёта. Или предпринять рискованное путешествие на юго-запад, вдоль реки, разделяющей Когтистые горы и Шпайнстит, а уже оттуда в Бенну, Бергалию, Релма-Файнд или любое другое государство на берегу Багрового моря. Какой бы путь он ни выбрал, дорога неизменно приближала его к родным землям...