Шрамы
Шрифт:
Ответа не последовало, и я остановилась, потянувшись к дверной ручке.
— Ладно, готов ты или нет, я вхожу, — сказала я ему.
Стиснув зубы, я толкнула дверь и замерла, затаив дыхание.
Стивен лежал на полу, его тело было неестественно изогнуто, а глаза закрыты, рот широко открыт.
— Стивен! — Воскликнула я, подбегая к нему, падая на колени и тряся его. — Ты меня слышишь? Проснись!
Ответа не было. Его тело оставалось безвольным. Я снова встряхнула его, но его губы на бледном лице уже приобрели синеватый оттенок. В ужасе я взглянула на его неподвижную грудь.
— Нет, нет, нет, —
Я наклонилась к его рту и носу, чтобы проверить, дышит ли он, стараясь уловить хоть какие-то признаки жизни, но он не дышал вовсе. Я нащупала телефон, пытаясь достать его из кармана, и прижала пальцы к его шее, чтобы проверить пульс. Я застонала, когда не смогла его найти. Я приложила ухо к его груди, но сердце не билось.
Нет, я что-то делала неправильно. Я должна была ошибаться.
— Ты не сделаешь этого со мной. Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке… ты не оставишь меня одну. — Повторяла я, снова и снова пытаясь нащупать пульс, но безуспешно. Мой телефон выскользнул из руки, прежде чем я успела его поймать, и с громким стуком упал на пол.
Я уставилась на него, ослепленная и оглушенная всем, кроме него, когда правда, словно нож, пронзила меня, проникнув в самую душу.
Я ничем не могла помочь своему брату. Больше нет.
Он был мертв.
ГЛАВА 11
Я раскачивалась из стороны в сторону, прижимая к себе безжизненное тело Стивена и глядя в пустоту. Мне было холодно. Очень холодно.
— Почему? — Шептала я. — Почему, почему, почему? — Я крепче обняла его. — Это был твой худший розыгрыш, идиот. Твой самый худший.
Закрыв глаза, я стала раскачиваться быстрее, и лед в моих венах, казалось, проносился прямо к сердцу. В груди все сжалось.
Я попыталась улыбнуться, но мои губы отказывались двигаться.
— Вот видишь? Это не смешно. Ни в малейшей степени. — Мой голос сорвался, и я проглотила комок, застрявший в горле.
Почему мне так холодно?
Я провела рукой по его волосам, сжимая пальцами спутанные пряди.
— Ты ведь проснешься, правда? Ты проснешься и рассмеешься мне в лицо, потому что разыграл меня, и у тебя все так хорошо получилось. Верно? — Я улыбнулась. Затем снова улыбнулась. — Верно?!
— Стивен! — Закричала моя мама, врываясь в ванную, за ней последовали парамедики, которых я вызвала несколько минут назад.
Мир вокруг меня словно затуманился, когда кто-то резко толкнул меня в бок. Ванная комната наполнилась криками, плачем и хаосом. Кто-то вывел меня из комнаты и усадил на стул, но я не слышала ничего, что они говорили.
Всё, что я слышала, — это наш последний разговор со Стивеном.
Это был наш последний разговор в жизни.
Потому что мой брат не собирался возвращаться.
С тех пор как умер Стивен, я не проронила ни слезинки. Моя мама, наоборот, не могла сдержать слёз. Она плакала беспрестанно с той ночи, когда
Согласно отчётам, Стивен умер от остановки сердца, вызванной случайной передозировкой героина. Я пришла слишком поздно и не могла ничего сделать, чтобы помочь ему. Я хотела бы повернуть время вспять и остановить себя до того, как произнесла те ужасные слова, которые привели к его смерти… Потому что это была моя вина. Я не хотела его слушать, не могла его понять. Мне не хватило терпения. Я произнесла те жестокие слова. И я не вернулась домой раньше.
Я припарковала машину перед нашим старым домом в Сомерсе и вышла, вглядываясь в ясное небо над головой. Было солнечно и непривычно жарко для середины апреля. Мне показалось, что это неправильно. Сегодня должны были пройти похороны Стивена, а вместо этого погода была ясной и теплой.
Мне следовало ожидать дождя, облаков и холода. Холода, который, как мне казалось, пронизывал меня до глубины души и обещал остаться там навсегда. Но в любом случае, я рада, что не была на его похоронах.
Я вошла в этот пустой дом, с которым связано столько прекрасных воспоминаний. Меня охватила боль, когда я увидела старую куртку Стивена, всё ещё висевшую на вешалке в углу. Она была забыта здесь, покрываясь слоем пыли. В гостиной на стенах было развешано множество фотографий Стивена в рамках, а на нижней полке телевизора я обнаружила пару его любимых фильмов, которые были забыты. Я знала, что если пройду на кухню, то найду в одном из шкафчиков его кружку с изображением Халка — его самую любимую чашку с начальной школы — вместе с другими вещами… Казалось, что вокруг меня разбросано так много вещей, оставленных на растерзание времени.
Тяжело ступая, я направилась на чердак. В детстве мы со Стивеном часто проводили там время, играя и мечтая о том, чем хотели бы заниматься вместе, когда вырастем. Это было словно в другой жизни. Возможно, так оно и было. Может быть, я попала в какую-то альтернативную вселенную, где нашла бы портал, чтобы вернуться назад, и всё было бы хорошо. Стивен был бы рядом и смеялся своим «гиеньим» смехом, который всегда резал мне слух, а я бы жаловалась на его надоедливость.
Я вошла на чердак и осмотрела пространство, покрытое пылью и старыми мечтами. Его здесь не было. Он никогда больше сюда не придёт.
— Мы должны были вместе совершить кругосветное плавание, придурок, — прошептала я. Ответа не последовало.
Я с трудом добралась до деревянного сундука с нашими игрушками и с усилием открыла тяжелую крышку. Мама отказалась от их выбрасывания, храня их как драгоценности. Однако теперь они казались лишь напоминанием о прошлом, которое больше не имело значения.
Как все эти вещи могли иметь значение, когда он был мёртв? Как могли иметь смысл все те моменты, когда мы спорили о том, кто из нас лучше джедай или умнее, если ничто, абсолютно ничто не могло вернуть его к жизни?