Шрамы
Шрифт:
— Я серьезно!
— Тогда завязывай! — Крикнула я. — Иди на реабилитацию, или в групповую терапию, или куда-нибудь ещё. Просто перестань разрушать нашу семью! — Он отшатнулся, его глаза расширились от удивления, но я продолжила: — Я так устала от тебя! Я устала от твоего эгоизма. Я устала от того, какой ты бесполезный. Я устала видеть перед собой такую пустую трату спермы!
Он смертельно побледнел, его глаза затуманились от боли, такой сильной, какой я никогда раньше не видела. Я сразу же пожалела о своих словах. Я сжала трясущиеся руки в кулаки:
—
— Забудь об этом, — сказал он и снял рюкзак с моего плеча.
— Эй! Что ты делаешь?
— То, что у меня получается лучше всего, — разрушаю эту семью, — ответил он, вытащив мой кошелек из рюкзака и забрав все деньги, даже не взглянув на меня. Он бросил мой рюкзак и кошелек на пол и выбежал из дома.
За последние несколько лет я настолько привыкла к фальшивой улыбке, что, входя в дом престарелых, она снова возникла на моем лице, словно легкий ветерок. Я даже попыталась придать своей походке больше пружинистости, махая жителям, как королева своим подданным, чтобы никто не заметил, как я разрываюсь на части.
Когда же всё пошло не так? Было ли это в ту ночь на Хэллоуин? Или в тот день, когда Стивен познакомился с наркоманами и начал употреблять? Или в тот момент, когда мама и папа решили, что с них хватит постоянных ссор, и нашли лёгкий способ решить свои проблемы, подав на развод? Почему наша семья разваливалась на части?
Я ничего не могла контролировать. У меня не было решения. Не было плана. Я не знала, станет ли завтра лучше, или это снова обернётся катастрофой.
Я занималась своими обычными делами, помогала людям и разговаривала с ними. Когда они задавали мне вопросы о выпускном вечере, колледже и моем будущем, мне казалось, что все это так далеко и не имеет значения. Как я могла беспокоиться обо всём этом, когда я не знала, как быть со Стивеном?
Он был где-то там, и, возможно, рушил ещё один шанс на выздоровление. Я не могла перестать думать о своих ужасных словах.
Зачем я все это сказала? Что, если он снова сбежит из дома?
Охваченная паникой, я убежала в укромный уголок и позвонила ему. Но мой звонок сразу же перевели на голосовую почту. Закрыв глаза, чтобы успокоиться, я открыла свои сообщения: «Мне очень жаль. Я не хотела сказать ничего такого», — начала я печатать, а затем остановилась. Мои пальцы зависли над клавиатурой, пока я обдумывала другие слова, которые тоже хотела добавить, но не была уверена. Я прикусила губу. «Я люблю тебя», — добавила я, но затем стерла эти слова, чувствуя, как внутри меня все сжимается. Я так давно не говорила ему о своей любви, что сейчас мне казалось неестественным и неуместным произносить эти слова. Я перепечатала их и уже собиралась нажать кнопку «отправить»…Но остановилась и снова стерла их.
Решив отправить только первую часть сообщения, я нажала на кнопку «отправить»
Ладно, пора было перестать унывать. Что сделано, то сделано. Было бессмысленно ходить вокруг да около, как мертвая невеста.
Я вошла в гостиную и направилась в дальний конец комнаты, где мистер Джей и Матео играли в шахматы. У Сары был выходной, и Матео воспользовался этой возможностью, чтобы навестить своего дедушку, не рискуя встретиться с ней.
Я уселась на стул рядом с ними и стала изучать шахматную доску, хотя и не имела ни малейшего представления о том, что происходит. Я ничего не знала о шахматах, кроме того, что их целью является поставить мат королю соперника.
Однажды мистер Джей попытался объяснить мне правила, но, когда он начал использовать такие термины, как прихватить «мимоходом», у меня разболелась голова, и я спросила его, не имеет ли он в виду круассан. После этого он больше никогда не пытался учить меня шахматам.
— Вы играете уже целый час, — сказала я, беря в руки одну из захваченных черных пешек. — На вашем месте я бы уже десять раз умерла от скуки.
Матео ухмыльнулся, изучая доску.
— Тогда хорошо, что мы — это не ты, не так ли?
— Разве мы уже не говорили об этом? — Спросил мистер Джей, поглаживая свои густые усы, его глаза цвета морской волны были устремлены на доску. — В шахматах не принято торопиться.
Я переложила пешку из одной руки в другую.
— Да, да. Я понимаю. Речь идет о том, чтобы состариться и все еще играть в ту самую шахматную партию, которую ты начал тридцать лет назад!
Матео улыбнулся, покачав головой.
— Только ты можешь говорить такие вещи.
В комнату вошла Шрейя, и я помахала ей, изобразив улыбку, которая достигла моих ушей. Как раз вовремя! Они с Матео еще не проводили много времени вместе, поэтому я должна была использовать любой шанс, чтобы дать им понять, что они — пара, созданная на небесах.
— Шрейя, дорогая! Иди сюда!
Я взглянула на Матео, чтобы проверить его реакцию, но, кроме легкого недовольства, ничего от него не услышала. Он не отрывал взгляда от доски, ни разу не взглянув на Шрейю.
— Присядь с нами. — Я похлопала по стулу между мной и Матео. Она села, застенчиво взглянув на Матео. — Сейчас ты переживешь величайший момент в своей жизни. Это твой уникальный шанс увидеть шахматную партию не месяца, не года, а десятилетия!
— Может быть, ты перестанешь болтать, чтобы я мог сосредоточиться? — Проворчал мистер Джей, хмуро глядя на шахматную доску.
— Конечно! — Я отдала ему честь, но это осталось без внимания.
Матео по-прежнему не смотрел на Шрейю. Однако это должно было измениться. Нет ничего лучше, чем сближение за игрой в шахматы. Не то чтобы я знала об этом, но всё же…
— Шрейя, дорогая, как насчет того, чтобы поиграть с Матео? — Предложила я.
Матео и Шрейя удивленно посмотрели на меня.
— Поиграть с ней? — Спросил Матео, а Шрейя ответила: — Я не умею играть в шахматы.
Я хлопнула в ладоши, и на моем лице появилась улыбка.