Шакал
Шрифт:
С такими мыслями я пошёл вместе с тварями к оврагу. Время было выбрано специально ночью. Я не хотел бы нарваться на какой-нибудь отряд, который выносил трупов. Ночь же была временем тварей и моим временем.
Трупы продолжали сваливать в овраг, а рядом кидали мусор. Там я нашёл старую дырявую сумку. Пустую бутылку. Порванную книгу. А если покопаться, то много интересного можно найти. Даже не знал, что весь выкидываемый мусор при должном использовании мог ещё послужить. Обычно об этом не задумываешься. Я помнил по себе. Когда жил с Алисой, то было скучно. А чего скучать? Сытая спокойная жизнь приелась.
Я давно заметил, что когда думаешь о чём-то далёком, то жизнь не кажется такой тяжёлой. Всегда есть надежда, что со временем наступит это далеко и станет лучше, чем сейчас. И ведь так случается.
Например, сейчас я хотел пережить зиму в холмах, а потом податься к людям. Начать поиски жены, которая почему-то казалась живой. Чем не цель? Пусть она почти невероятная, но цель.
Тишину ночи разорвала песня. Весёлая, насмешливая и совсем не для этого места. Такие песни надо петь в кабаках, а не на кладбище-помойке. Мои твари встрепенулись. Кинулись в ту сторону, но я их остановил. Велел не отходить. Послушались. Можно было уйти. Явно же, что парня выкинули подыхать. Чего мне до этого? Но вместо этого я побрёл к нему.
Он лежал среди костей. Если бы не песня, то я и не подумал бы, что тут кто-то живой. Рядом два трупа. Жуть.
— Какие травмы? — спросил я. Песня замолкла.
— Бред или глюк?
— А не одно и то же? — спросил я. — Красавицы, оттащите этих двоих в сторону.
— Ты кто?
— Тебе какая разница? Я тебя ещё раз спрашиваю, травмы какие?
— Хрен его знает. Ногой пошевелить не могу.
— Перелом? Или позвоночник? Друг, если позвоночник, то проще тебя добить, чем выходить.
— Добрый ты, — до меня донёсся надрывный, хриплый смех.
— Какой есть.
— Одна нога рабочая. Меня нечестно сегодня подрезали.
— Боец?
— Да.
Когда твари оттащили трупы я подошёл к нему. Парня избили сильно. Весь в крови. Грязный, как не пойми кто. И чего с ним делать? Твари его жрать не хотели. Они лакомились падалью. Для них это было что-то вроде деликатеса. А свежачок они предпочитали вначале загрызть, а уж потом сожрать.
— Я в холмах обитаю. Если доковыляешь, то могу с собой взять, — решился я. Ну не по-человечески было оставлять его здесь.
— Сам не смогу, — признался он.
— Попробуем вместе доковылять.
Как мы с ним выбирались из оврага — это была отдельная история. Как бы он ни хорохорился, но помяли его сильно. Только вместо ругани, он юморил и песни пел.
— У тебя милые товарищи, — заметил он, когда мы выбрались на край оврага и сели передохнуть.
— Охрана. Ты их не боишься? — спросил я.
— Я уже смирился, что меня сегодня сожрут. А смерть надо встречать в хорошем настроении.
— Если их не бояться, то они не тронут. Даже приказы выполняют. Я к ним как к оружию отношусь. Мы же не боимся винтовки? Вот это и есть винтовки. Пойдём. Я хочу до рассвета добраться до холмов.
— У тебя там хижина?
— Небо и кусты. Пока было не до хижины. Но в планах есть.
— Ты здесь серьёзно решил обосноваться?
— А чего ещё делать? Также выкинули за ворота помирать. А я
— Ага, я так же считаю. Раз не помер, тогда живу. Меня Тоном звать. От Антония. Но лучше Тон.
— Ваня.
— Спасибо, что там не оставил на корм своим товарищам.
— Они и без нас с тобой пропитание найдут.
Я почти тащил его на своих плечах. Десять раз пожалел, что ввязался в это дело. Всё-таки добрые дела делать тяжело. И часто они ещё и не окупаются, как в тот раз со Светой. А что будет в этот раз? Этот парень меня прирежет?
— Ты за что на каторгу попал?
— За лихие года.
— Разбойник?
— Ага, как родился, так и жил при банде. Вот это время было, пока атаман был жив. А как помер, так такая ерунда началась. Вот что я тебе скажу, если в банде правильный командир, то половина успеха уже есть. А если он дурак, то проигрыш обеспечен. Ещё наркота и руководящие посты — вещь сложно совместимая. Да разве меня кто слушать будет? Я пытался его скинуть, да вместо этого скинули меня балластом.
— Балласт? Какие умные словечки.
— Так мы по реке катались на плотах. Нападали на судёнышки. Весёлое было время.
— Сейчас не сравниться, — хмыкнул я.
— Да ладно, мы ещё повоюем. Вот на ноги встанем и пойдём воевать.
— С каторгой?
— Найдём повод. Главное, на ноги встать.
Тон начал заваливаться. Потерял сознание. Мне осталось лишь ругаться и тащить его дальше. Не бросать же на полпути начатое дело.
Добрался я до холмов лишь к рассвету. Тон так и не очнулся. Видимо организм не выдержал. Его начало лихорадить. Ну тут я уже ничем не мог помочь. Максимум, что раны перевязать да промыть их солевым раствором. Больше ничем я ему помочь не мог.
— Его нужно охранять, — на всякий случай предупредил я тварей. Красноглазая саранча опять запела свою песнь. Пока я не мог понять с чем были связаны эти песни. То она неделями молчала, а то начинала выть. Она была крупнее своих подруг. Из-за этого я невольно считал её старшей.
Оставив Тона под кустом, я пошёл обследовать холмы в поисках дерева и места для хижины. Огонь я хотел разжечь днём уже на месте с помощью стекла от бутылки. Но пока нужно было организовать постоянный зимний лагерь, где был бы доступ к воде и дровам.
Пока я болтался среди кустов, то невольно подумал, что может и к лучшему появление ещё одного Робинзона в шаге от цивилизации. А то постоянная компания тварей всё же действовала на психику. Сходить с ума в мои планы не входило.
Глава 19. Шакалы
Поиски места для зимовья не дали нужного результата. Всё вокруг было не таким, чтоб выдержать ливни. Делать же хижину — ветки были не такими уж прочными. Да и не хватала какого-нибудь материала, чтоб покрыть им крышу. Я надеялся, что смогу найти место в виде пещеры или выступа. Не нашёл. Зато повезло найти два старых дерева с сухими ветками, что росли по другую сторону от холма. В моих поисках я дошёл до места, откуда бил ручей. Около него я и сел передохнуть. Рядом крутилась Перламутровая тварь. Пусть сейчас она отражала окружающую среду и была всех цветов, кроме перламутра, но я помнил её в лучах закатах, когда она была именно такой нарядной.