Шакал
Шрифт:
— Иди сюда. Чего ты всегда на расстоянии скачешь? — подозвал я её, чувствуя себя сбежавшим сумасшедшим. — До тебя дотронуться можно или ты меня цапнешь?
Она подошла ко мне боком. Я осторожно коснулся нечто. Мозг с трудом воспринимал, что это существо реально. Тёплый бок, похожий на нагретый металл, говорил об обратном.
— Красивая, сильная, — ласково сказал я. Тварь села. Я убрал от неё руку. — Вот мы с тобой и познакомились. Не такие и страшные друг для друга. Правда?
Она мне не ответила. Оружие сделано, чтоб выполнять приказы, а
— Ты ведь всё можешь сделать? — спросил я. Перламутровая продолжила невозмутимо сидеть на месте. — Если я попрошу тебя выкопать яму, ты выкопаешь? Вот здесь. Мне нужна очень большая яма, которая поместила бы несколько человек.
Я показал на лысое место без кустарника неподалёку от ручья. Тварь никак не отреагировала.
— Выкопай здесь яму. Начинай.
Подействовало. Оружие принялось выполнять приказ. Интересно было понять, насколько самостоятельно оно думает или оно заточено на выполнение команд и поддержания себя в боевой готовности? Биологическое оружие, которое сделано для уничтожения тех, на кого укажет создатель. Так о них говорили и, похоже, слухи в этот раз оказались правдивыми.
Тварь выкопала нору где-то метр на метр. Я сказал, что мало. Надо метра полтора в высоту и глубже копать. Глубже. К сиесте у нас появилась искусственная пещера метра три в глубину и два в ширину. Вдвоём тут в принципе можно было разместиться, хотя и в темноте. Но говорят же, что лучше так, чем совсем никак. Тварь подошла ко мне. И в этот момент наша пещера обвалилась. Вот тут было обидно. Очень обидно. Я посмотрел на тварь. Она подпрыгнула в воздухе и быстро скрылась в кустах.
Я же поплёлся к своему месту лёжки, где теперь валялся Тон. Хотелось спать сильнее, чем есть, поэтому розжиг костра я оставил на вторую половину дня. Как и поиски места, где пережить зиму…
После всего пережитого я стал иначе относиться к проблемам. Если удалось что-то решить, то хорошо, не удалось, так ничего страшного — решу потом. Не было лишних эмоций на переживания по этому поводу. Раньше я как-то к жизни относился сложнее. Меня всегда что-то не устраивало. Я хотел движения, признания и уважения в своих глазах. Доказательств, что я имею права на этот второй шанс, что я имею право жить. А сейчас, я просто жил. Жарил мясо на костре и наслаждался его ароматом, от которого слюни текли. Шашлык — машлык. Приправки в виде укропа и петрушки. Дикие огурцы, которые по размеру были мельче, чем культурные, но по вкусу как обычные. На аромат в себя пришёл Тон.
— А я думал, что уже помер, — сказал он, не сводя глаз с мяса.
— Можно и так сказать, — ответил я. Так как он вопросительно посмотрел на меня, то пришлось пояснить. — По документам ты мёртв.
— А, ты в этом плане, — перебираясь поближе к огню, ответил Тон. — Слушай, друг, а у тебя мясо откуда? Со свалки?
— Думаешь там куски мяса просто так валяются?
— Ну непросто. Раньше они кому-то принадлежали.
— Любое мясо раньше бегало. Или ползало.
— А как бегало? На
— Блин, Тон. Я не жру людей.
— Охотишься?
— Падальщики приносят. Они на охоту ходят. Мне и приносят куски. Мы договорились, что я падалью не питаюсь, — ответил я.
— Ты давай без обид. Мало ли, может ты меня в запас притащил.
— Чтоб съесть в голодный день? — Я откровенно развеселился. — Ты представляешь сколько это мороки? Тащить тебя сюда. Да проще было там разделать. Каждый день или через день выкидывают кого-то с каторги. Питался бы я людьми, то точно голодным не остался. Но меня твари кормят.
— Это хорошо. Я два года мяса не видел.
— Два года на каторги? Я быстрее сдался. Это место не для меня.
— Поэтому ты и решил свалить оттуда таким путём? — спросил Тон.
— Так получилось. Я не планировал, но раз так произошло, то ничего не поделаешь. Приходиться выживать по эту сторону забора. Так ведь?
— Ну да. Так, — он покосился в сторону. Рядом с нами кружила Перламутровая.
— Их, главное, не бояться. Это всего лишь оружие. Тогда они не тронут.
— Ты говорил. Мне вчера знакомый дал две порции чая, чтоб страха не было помирать. Я вчера ничего и никого не боялся. А сейчас…
— Сейчас их тоже не стоит бояться. Они нестрашные, хотя и внешней красоты в них мало, — ответил я, подзывая Перламутровую. — Только это красивая. А ночью приходит красноглазая. Та поёт так, что заслушаешься.
Я погладил Перламутровую по боку. В этот раз она уже так остро не реагировала. Хотя тут скорее я не реагировал на неё. Осторожность сменилась уверенностью, что она мне точно ничего не сделает.
— Ничего себе фокус! — присвистнул Тон.
— Это не фокус.
— Всё равно, это прикольно. Обниматься с тварями не каждый сможет.
— Не каждый, — согласился я, отпуская Перламутровую и возвращаясь к мясу.
Мы перекусили. Я видел, что Тону было плохо, но помочь ему я не мог. Тут нужно было рассчитывать на организм.
— У тебя сигарет случайно нет?
— Ага, целый пакет табака, ещё и бочка пива в кустах припрятана, — ответил я, после ужина.
— Ну перекурить можно найти. Вон табак растёт. Его подсушить и можно дымить. Только трубку делать надо.
— Я не курю, поэтому не знаю.
— Он хорошо помогает от привычки чая избавиться. Два года его пил. Привычка такая, что хоть подыхай.
— Насушим, — пожал я плечами. — Ты пока здесь побудь. Я пойду по холмам поброжу. Авось найду, где можно будет сделать на зимовку.
Всё-таки от общения с людьми я несколько отвык. Мне было тяжело искать темы для разговора. Да и не видел я в них смысла. Чего тут обсуждать? Выжить бы.
Мы с Перламутровой обошли целый холм. Набрали дикого табака и набрели на малинник со спелой ягодой. Я забрался в него как медведь. Предложил твари попробовать, на что она отскочила в сторону, словно я ей гадость предложил.