Шабаш
Шрифт:
В самый разгар веселья, когда торговка обнаружила в переднике вместо денег свинец и подняла крик на всю площадь, и ведьмочка только-только собралась получить полнейшее удовольствие от ее ругани и причитаний, вернулся Принц, с лицом темнее грозовой тучи. Ведьма усмехнулась, оставив прочие развлечения в стороне, но потом вспомнила, что под капюшоном не видно выражение ее лица, и для наглядности уперлась рукой в бедро.
Принц печально вздохнул:
— Каждый из них называет себя Бродячим Торговцем?
— Каждый. Только у Бродячего Торговца все вещи настоящие. Он не торгует подделками, и, если он продаст тебе чудеса, вроде павлиньего пера, делающего прекрасным любого, кто воткнет
— Ты знаешь, — опять в своей неопределенной манере, то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес Принц.
— Знаю, — подтвердила ведьмочка.
— Тогда не стой, найди его.
Ведьмочка переменила руку для упора в бок.
— Теперь настало мое время торговаться, — заявила она. — Тебе нужна карта, и мне она тоже нужна.
— Зачем?
— Так. Любопытно. Ты должен пообещать мне, что мы соберем ее вместе.
— Зачем тебе?
— Так. Любопытно, — снова повторила она.
Принц подумал и согласно кивнул.
— Хорошо. Будь по-твоему.
Ведьмочка протянула руку, и он, по обычаю, подал руку ей, и когда ладони коснулись друг друга, что-то встряхнуло руку Принца, пробежало по нервам, отозвалось в позвоночнике, стрельнуло в левой пятке.
— Колдовство! — внушительно и торжественно произнесла ведьмочка. — Теперь наш договор скреплен колдовством, и если нарушишь его, то наказание тебе будет ужасное!
— Я понял, — сказал Принц, сжимая и разжимая онемевшую кисть.
— Разделимся? — спросила ведьмочка непринужденно.
— Нет. Мы пойдем вместе. Сначала разыщем Бродячего Торговца, а после купца. Его найти проще: я знаю, в какой гостинице он остановился.
Ведьма дернула плечом.
— Не веришь! Я не убегу, даже если получу у Торговца кусок карты. Куда мне бежать? Ведь часть карты у тебя. Кстати, а ты не мог бы показать ее?
— Нет. Поспешим. Нам нужно выбраться из города до заката. В гостиницах места не достать и за золотой, а если остаться ночью на улице — или ограбят воры, или ночная стража упечет в каталажку. Этот город считает, что добропорядочным гражданам нечего делать на улице ночью. Тоже заманивает людей не хуже леса или болота, — добавил Принц, вспомнив давешний разговор.
— Правда, — подтвердила ведьмочка и легко зашага вдоль улицы, бегло заглядывая в каждую лавку и палатку на пути.
К полудню они обошли два квартала. Позади остались многообещающие лавки и торговцы с мудрыми и лукавыми глазами. Принц покорно шел за ведьмочкой. Он бывал в больших городах. Не в первый раз он очутился на ровных, геометрически вычерченных, сбегающихся к центру, но узких и тесных, улицах. Но не случалось ему в ярмарочные дни обходить лавочки одну за другой. Ряд их, казался, бесконечен. Там, где в обычный день располагались две лавки, сегодня втискивалось чуть ли не полдюжины. В каждой подворотне развернулись цветные палатки, от которых пахло пряными травами, овечьей шерстью, сырым деревом и всякой всячиной. Под широкими окнами, к мостовой жались низкие раскладные столики, и на них пестрой горой лежал товар; рядом на низеньких табуреточках сидели сухонькие старички и старушки, или почти дети. Голова невольно начинала кружиться от неумолчного ярмарочного шума, пестроты, толпы, через которую приходилось пробивать себе дорогу, и разнообразных запахов. Принц задержался у лотка с горячими пирожками и купил по три себе и ведьмочке, вытряхнув из кошелька последние деньги. Ведьмочка цапнула свою долю без слов, сжевала все это на ходу. Принцу представлялось, что ей лучше на вольных просторах
— Двести тридцать девять… двести сорок пять и сорок шесть…
Когда густая тень захватила большую часть улицы и уже взбиралась вверх по стенам, Принц почувствовал себя окончательно одуревшим от мелькания тысяч лиц, обрывков разговоров, он поймал ведьмочку за руку:
— Ты его пропустила, — опять полувопросительно произнес Принц.
— Чушь! Я его пока не нашла, — ответила она, стряхивая его руку и ныряя в очередную лавочку.
Солнце только что коснулось западного края городской стены. В это короткое предзакатное время город был очень красив. Золотистые лучи, какие бывают летним вечером, придали белым и светло-песочным зданиям особенно нежные и яркие цвета, и ослепительно блистали в тысячах окон и на длинных серебристых шпилях, пронзающих красивое, глубоко-синее небо. Людей на улицах заметно убавилось, а из раскрытых дверей кабачков понеслись звуки музыки. Ведьмочка и Принц по-прежнему ходили от лавки к лавке. Теперь ее широкий балахон развевался медленнее, Принц с равнодушием усталого человека не глядел по сторонам.
Дорога сама их привела на улицу богатых торговцев. Здесь перед дверью каждой лавки стоял фонарь, а недавно вымытые окна алели в предзакатных лучах. Принц едва взглянул на свое отражение в зеркальной витрине шляпной лавки и остановился, пораженный. Ведьмочка прошла несколько шагов, прежде чем заметила, что он отстал. Она обернулась и застала его, внимательно изучающего собственное отражение.
— Нашел время! — буркнула она.
— Эликсир! Я опять выгляжу, как прежде!
Ведьма удивилась. Кто бы мог подумать, что этот молчун придает своей внешности такое значение!
— А как ты думал, — отрезвляюще-холодно проговорила она, борясь с собственным желанием снять капюшон и полюбоваться на свое лицо, — это же ВЭМ! Он возвращает молодость только на сутки. Все в этом мире заканчивается.
Но Принц не мог успокоиться. Он разглядывал себя в зеркало, поворачиваясь то одним, то другим боком, то в три четверти.
— Подумаешь! Франт! Вон куртка протерлась на локтях до дыр.
— Много ты понимаешь! — сердито ответил Принц. — В этом тоже есть свой шик. Многим дамам нравятся странствующие рыцари, и они не ждут, что у них будут белоснежные воротнички и манжеты. Ясно?!
— Юбочник! — бросила она и скрылась в дверях соседней лавки.
Мелодично звякнул колокольчик. Ведьмочка равнодушно скользнула глазами по полкам. Хозяин сидел за своей конторкой, занося в книгу дневную выручку, и взглянул без особой радости на припозднившуюся ведьму-покупательницу, а потому не прервал начатой фразы.
— Дела не слишком хороши в этот год, — говорил он невидимому собеседнику, — но и не так дурны, как в минувшем.
Ведьма взглянула на хозяина. Это был пожилой уже мужчина, полный, розовый, с широкой лысиной на круглом черепе, в традиционных для торговцев и писцов нарукавниках.
— Что ж, ярмарка только началась — дела еще могут поправиться, — ответил собеседник хозяина голосом каким-то высушенным, похожим на прошлогоднюю траву. Ведьмочка повернулась на голос. Ей понадобилось усилие, чтобы разглядеть говорящего — так неуловим он казался для взгляда. Не только голос, но весь он точно потерял цвет, запах и возраст. И лицо его, и руки, сложенные на коленях, и поношенное платье были одинаково серы, а точнее бесцветны.
— Чем могу быть полезен уважаемой ведьме? — без всякого выражения спросил он, заметив, что ведьмочка глядит прямо на него.