Шабаш
Шрифт:
Вышибала раскрыл рот, но вдруг передумал, усмехнулся и отодвинулся.
— Не нравится мне это! — пробурчала она, входя в тесноватый зал трактира, набитый битком.
Принцу это тоже не понравилось, но делать было нечего — торговца нужно разыскать.
Они остановились посредине тесного помещения, уставленного столами, оглядываясь в поисках знакомых физиономий обозчиков, или охранников Гурия. Но знакомых не было. Зато вышибала взбежал по лестнице, заходившей под ним ходуном, на второй этаж и почти тут же спустился обратно, бросив
— Совсем не нравится, — повторила ведьмочка. — Вон трактирщик.
Трактирщик увидел приближающегося к нему посетителя, глаза его забегали, и он поспешно нырнул под стойку. Принц подумал, что это плохая примета.
И тут их окликнули:
— Эй! Эй вы!
— Марьянка!
Марьянка стояла, перегибаясь через перила на первой площадке лестницы, и манила их рукой. Увидев, что ее заметили, взбежала вверх по ступеням и остановилась на площадке второго этажа. Принц и ведьмочка переглянулись, но последовали за ней. Она поджила их у комнаты и снова поманила рукой, змеей скользнув за дверь.
— Она нас заманивает.
— Если не войдем — не узнаем, — ответил Принц и толкнулся в комнату.
Дверь за спиной захлопнулась, точно капкан. Принц и ведьмочка оказались в комнате, полной щетинистых, недобро ухмыляющихся типов. Самый небритый сидел у стола, опираясь кулаками о собственные колени. Он оглядел гостей. Оживление быстро пропало из глаз, он вздохнул со скукой. Рядом с ним здоровенный детина, одной рукой перехватил Марьянку поперек туловища, а другой — прижимал острый нож к ее горлу.
— Па-ма-гите! — придушенно хрипела она, заводя кверху глаза.
— Тьфу ты пропасть! — плюнула ведьмочка. — Влипли!
— Отпусти ее! — тихо потребовал Принц.
— Отпущу, только ты отдай мне эликсир, — едва не зевая, ответил главарь. — И без глупостей!
Принц оглянулся вокруг. Выражение лиц, экипировка, переходящая, без полумер, от роскошных золотых поясов к жалким обноскам, а главное количество оружия, не оставляли сомнений — перед ними разбойники. Какие именно — догадаться труда не составило. Обнаглевших шаек, которые могли запросто устроить засаду в городском трактире да еще в праздничные дни, было всего две. Атамана одной звали Злобой. Приметы его были известны доподлинно: был он сухощав, строен, носил чистую одежду и манеры имел обходительные, как какой-нибудь лавочник, творил злодейства с «изысканной жестокостью», как об этом восторженно лепетали богатые женщины и романтические балбесы-юнцы.
Второй носил имя Фока и был сумрачен, будто горный перевал в ненастную погоду, манерами и одеждой не отличался от какого-нибудь мясника, действовать предпочитал грубой силой и напролом. Он не имел в своих почитателях томных барышень и романтичных юношей. Первые лишались чувств от его напора, а вторым, при всем хитроумии, не удавалось обставить благородством его беззастенчивый грабеж, а повешение за шею строптивых купцов оправдать справедливостью. Однако пышнотелые дочки лавочников
Принц бродил по этому миру достаточно, чтобы это тотчас припомнить это, сообразить, какая шайка перед ним. Впрочем, известие не порадовало, и не огорчило его — он не испытывал симпатии ни к тому, ни к другому.
Ведьмочка не была осведомлена столь же хорошо о разбойниках и принципиальной разнице в их стилях, но ей до того и дела не было. Философия серого балахона ставила ее выше, над всеми.
— Еще чего! — от души возмутилась ведьмочка. — Обменять девчонку на эликсир! Пускай делают с ней, что вздумается! Она нам не кума, не сватья! Пошли отсюда!
И ведьмочка потянула Принца за рукав. Однако он не двинулся с места.
— Нет. Нельзя бросать женщину в беде!
— Какая она женщина?! Это же Марьянка!
— Все равно какая, — упрямо заявил Принц.
Ведьмочка вздохнула, но вернулась обратно. Разбойники с интересом наблюдали эту сценку, а из глаз Фоки пропала дремотная скука. Эта парочка пташек, так любезно угодившая в его силки, оказалась занятнее, чем на первый взгляд, и Фоке захотелось правдиво ответить на вопрос Принца:
— А где Гурий?
Но его опередила злая, как оса, Марьянка:
— Удрал, как последний трус!
— То есть, он бросил тебя на расправу?
Марьянка всхлипнула, затерла глаза кулаками и заревела в голос. Фока повернулся к ней. Другие разбойники сконфузились от неожиданности. Тот, кто держал ее за горло, замялся, отвел нож, переступил с ноги на ногу.
— Не плачь, — сказал Принц, — я помогу.
И полез в пояс.
Ведьмочка схватила его за руку и быстро проговорила:
— Ты, что, забыл?! Эликсир же у меня. Ты мне сам отдал!
— Да?! — удивился Принц, стараясь припомнить, когда проявил такое легкомыслие.
Ведьмочка пихнула его локтем в бок.
— А, ну да, верно…
Она залезла в котомку и рылась в ней довольно долго, что-то бормоча себе под нос.
— Ну, чего копаешься?! — прикрикнул Фока.
— Сейчас, сейчас! — бормотала она. Наконец, вынула из сумки шесть деревянных чурок и брякнула их на стол перед атаманом.
— Но-но! Осторожнее! Не разбей! — пробормотал он, взял толстыми пальцами одну, слегка потряс, поводил перед носом.
— Мандаринами пахнет… — и строго взглянул на ведьмочку. — Так и должно?!
— Да, мандаринами, — рассеянно подтвердил Принц, беспокойно ощупывая пояс.
— Половина моя! — вдруг выкрикнула Марьянка, ловко вмазала локтем под дых зазевавшемуся детине и схватила со стола чурки. В спешке она захватила четыре болванки, но бдительный Фока успел поймать ее запястье. Они засопели, увлеченные борьбой.
— Я же говорила! — не удержалась ведьмочка. — Она нас заманивает!
Принц только пожал плечами. Да он и не спорил!