Шабаш
Шрифт:
— Там, где есть колдовство — есть и хитрость, — спокойно произнесла ведьмочка, когда Звездочет поперхнулся очередной порцией ругательств и мучительно закашлялся, стараясь их выплюнуть. — А на хитрость всегда найдется другая хитрость.
— О чем ты говоришь? По-твоему, колдунья просто проворная хитрюга? — подозрительно спросил Звездочет, отхлебывая из забытой за делом фляжки и переводя дух.
— Можно заставить колдовство прекратиться, если знать, когда сам Принц посчитает колдовство законченным.
— Что-то я в толк не возьму?…
— А ты посмотри на поле. Сколько
— Ну и что?!
— А то, что в легендах тролли и гномы обращаются в камень или исчезают с рассветом!
— И всего-то ничего дождаться восхода солнца! — проворчал Звездочет. — В чем ты тут видишь свою заслугу?
— Ну, если мы будет дожидаться рассвета, то Принц погибнет. А я могу сделать так, что рассвет наступит скорее.
— Ври больше! Никто не может заставить солнце встать хоть на миг раньше! Даже колдуны на это не способны! В природе всему отведено свое место и время!
— В природе — да! Но время придумали люди. Или ты думаешь, что солнце, прежде чем подняться из-за горизонта, сверяется с башенными часами Велик-города? Время не нужно ни солнцу, ни земле, ни камням, ни растениям, ни животным. Только человек следит за временем, и думает, что вот и лето прошло, словно и не бывало.
— Хорошая речь, — хмыкнул старик. — Но, если ты такая умная, заставь взойти солнце.
— Эх, ничего-то ты не понял! — с досадой махнула рукой ведьмочка.
Она поднялась на камне во весь рост, повернулась к востоку и что-то проговорила нараспев.
С каждым ее словом небо светлело, и с последним звуком, сорвавшимся с губ, ослепительные лучи брызнули из-за восточного края — выскочило солнце. Обессиливший Принц рухнул на усыпанную белыми костями землю.
Глава 8
Дворец, словно нарисованный на синем фоне неба, белый, прямоугольный, со стройными колоннами по фронту. К нему вела утомительно длинная, широкая лестница, каждая ступенька ее поднималась выше и выше над землей.
— Может, не пойдем? — неуверенно предложил Звездочет. — Вы только посмотрите! Он висит в воздухе! А вдруг рухнет?
— Колдовство! — и ведьмочка первая зашагала по ступеням.
Никого не встретив на лестнице, они остановились перед огромными, в несколько человеческих ростов, резными дверями. И здесь ни сторожей, ни слуг.
— Эй! Открывайте! — закричал Звездочет, задирая голову с жидкой бороденкой.
Эхо его голоса разнеслось далеко, но и когда оно затихло, никто не отворил им.
— Может, тут никого и в живых нет, — ворчливо заметил Звездочет.
— Есть, — возразила ведьма и указала им под ноги. Ступеньки перед дверями расширялись, образуя площадку, огороженную каменным парапетом, и в одном месте на слое пыли виднелись следы женских туфель.
Принц прикоснулся к створкам дверей рукой, и неожиданно они поддались легкому нажатию и бесшумно отворились. Глазам путников открылась великолепная зала. Высокий потолок поддерживали изящные колоны, украшенные затейливой лепниной.
— Эликсир Вечной Молодости! — прошептал Принц.
— Вечный Эликсир Молодости, — поправила ведьмочка.
— Где же хозяйка? — оглянулся вокруг Принц.
И словно ответ на его вопрос, через розовую воду бассейна они увидели женщину. Ее белые одежды и черные волосы чуть колыхались в воде.
— Утопленница? — испугался Звездочет.
— Как же, жди! — буркнула ведьмочка, и побулькала рукой в бассейне. — Это же колдунья!
Запах мандаринов усилился. Женщина открыла глаза, и как-то вдруг очутилась перед гостями. Одежда на ней оказалась сухой, а волосы убраны в высокую затейливую прическу. Принц с шумом втянул в себя воздух. Звездочет открыл рот. Ведьмочка презрительно хмыкнула под своим капюшоном, но и она признала, что никогда не видела женщины прекраснее.
— О! гости, — улыбаясь красными полными губами, проговорила волшебница. — Какой приятный сюрприз! Я никого не ожидала в ближайшие девять лет четыре месяца и двадцать два дня.
— Да где тебе! — пробурчала ведьмочка себе под нос, невзлюбившая красавицу с первого взгляда.
— Путь до моего дворца труден, — продолжала волшебница, скривив лицо в брезгливой гримаске при виде старика, коротким взглядом охватив фигуру ведьмочки и после этого обращаясь исключительно к Принцу, — вы, наверное, устали и проголодались.
Она дважды хлопнула в ладоши, и в уютном уголке, устланном коврами, возник низкий столик. Он был поставлен так умело, что в ярком солнечном луче блестели капельки росы на розовых ломтях рыбы, темные косточки просвечивали в янтарных кистях винограда, и сладкий жир тек по кускам дымящейся баранины, и сверкали гранями кубики льда в хрустальных графинах воды. А места вокруг столика, с подушечками и валиками, оставались в полумраке, чтобы солнце не било в глаза обедающим.
Ведьмочка, умирающая от жажды, схватила графин и стукнулась зубами о его толстое хрустальное горло.
— Прошу! — пригласила волшебница с обворожительной улыбкой, будто и не заметила неучтивости.
Старик цокал и качал головой, выражая свое отношение к ведьминой невоспитанности, но та, пока не выпила воду до капли, не оторвалась от графина. Ухнула и последней плюхнулась на место.
Сама хозяйка почти ничего не ела, она только отщипнула от веточки ягоду винограда и сделала глоток вина, но очень заботливо и любезно потчевала гостей. Увидев, что гости ее насытились, она, придерживая длинные белые рукава, налила еще вина в хрустальные бокалы, и солнечный свет сиял на ослепительно белых, прекрасных руках и мерцал в рубиновой глубине вина.