Сезон страсти

Стил Даниэла

– Если ты купишь ему эту штуку на Рождество, я тебя убью. – Кейт расхохоталась при этой мысли, закидывая в рот очередную горсть попкорна.

– Когда же, ребята, вас ждать снова?

Кейт пожала плечами и посмотрела в сторону Тайга.

– Не знаю. Посмотрим. – Последнее время она не уделяла никакого внимания Тому, кроме того, она задумала новую книгу. – Мне на самом деле надо приниматься за работу. А Тайгу учиться верховой езде на ранчо Эдамса, пока каникулы.

– А книга?

Зачем только Фелиция вспомнила. Она старалась о ней совсем

не думать.

– Теперь это их проблема. Я написала. Их дело продать.

– Так просто? – Фелиция подняла бровь и в упор посмотрела на Кейт. – Ты написала – и все. А тебе не приходило в голову, что они могут захотеть попросить тебя помочь им продать ее?

– Черта с два. – Кейт разлеглась на полу и ухмыльнулась.

– Ты знаешь, чего они хотят. – Фелицию не так-то просто было свернуть с пути. Она ждала несколько недель, чтобы высказаться.

– Откуда мне знать, что они хотят? Да и не в этом дело.

– Да ну? Тогда в чем? Только в твоих желаниях?

– Может быть... Не понимаю, почему я должна делать что-то такое, что причиняет мне беспокойство.

– Не будь занудой, Кейт.

Тайг встал и пошел к телевизору, захватив с собой пакет попкорна. Ему надоело их слушать. Кейт взглянула на Фелицию и отвела глаза.

– Пойми, это же безумие не заняться продвижением собственной книги. Это твой шанс. Если ты заработаешь на этой, следующая даст тебе еще больше. А потом станешь постоянной фигурой в списке самых преуспевающих писателей. Так что дерзай, детка. Упустишь эту возможность, другой может не представиться. Ты не можешь себе этого позволить.

– С чего ты взяла, что они этого хотят? Книга продается сама по себе.

– Ты ненормальная. Пускаешь свою карьеру на самотек. А могла бы ее укрепить, черт побери. У тебя для этого есть все. Все. Внешность, мозги и талант.

– Кишок не хватает.

– Дерьмо собачье. Ты так старательно прятала их от себя, что о них забыли. И ты знаешь, что это правда. Кроме того, подумай, что ты сделала за этот месяц. Ты была здесь дважды. Ты больше не затворница, Кейт, и уже не хочешь ею быть.

– Это другое дело, Лиция. Это очень личное. Я не хочу выставлять свою физиономию на всеобщее обозрение в телевизоре, чтобы кто-нибудь запустил в нее пирогом. Или еще хуже, вонзил нож в мое сердце. Или Тайга. – Она сказала это тихо, чтобы мальчик не услышал. Но он был с головой погружен в передачу, уставившись в огромный цветной телевизор. – Я не собираюсь воспользоваться таким шансом, Лиция.

– Тебя не переспоришь, черт подери. Если ты отсидишься в кустах, а потом что-нибудь выйдет не так, я буду чувствовать себя в полном дерьме.

– И я тоже. Поэтому и не буду рекламировать книгу.

– Но представь себе, что это может оказаться очень интересно.

– Да? Не уверена. Для Тома реклама вовсе не была интересной.

– Была.

– Вовсе нет.

– Для тебя, может быть. А для него – да. Это как стоять на верхней ступеньке пьедестала.

– Я счастлива без этого.

– И одинока.

– Лиция,

милая, успех – это не лекарство от одиночества.

– Наверное. А тебе не пришло в голову просмотреть всю рекламу твоей книги? Боже мой, леди, все это выйдет уже через три дня. Неужели у тебя не чешутся руки?

Кейт кротко улыбнулась:

– В какой-то степени.

– Только представь себе, что будет, если ты появишься перед публикой! – Фелиция снова принялась за свое, но Кейт только покачала головой.

– Хватит. Баста! Больше не надо! – Но Фелицию уже нельзя было остановить.

– Может быть, Уэйнберг заставит тебя передумать! Но на этот раз Кейт решительно замотала головой:

– Ни в коем случае. Ему не стоит даже пытаться.

Кейт с Тайгом уехали из Сан-Франциско в воскресенье днем. Фелиция не ходила на работу целую неделю, чтобы находиться с ними, и теперь ей надо было наверстывать упущенное. У Тайга начинались занятия верховой езды. Оставался Том. Бедный Том. Он не видел Кейт почти две недели. Утром она отправится к нему. Глупо было проделать весь этот путь в воскресенье, а в понедельник тем же маршрутом снова пускаться в обратный путь, но другого выхода не было, не брать же с собой Тайга в лечебницу.

– Мамочка?

– Что, солнышко? – Они только что попали в поток автомобилей, направлявшихся воскресным днем из города, и все внимание Кейт было сосредоточено на дороге.

– Мы приедем еще?

– Я тебе говорила, что приедем.

– А скоро мы будем дома? – Он хмыкнул, и Кейт внимательно посмотрела на него.

– В чем дело?

– Я не могу дождаться, когда увижу Борта. Она засмеялась:

– И я тоже.

Хорошо быть дома. Все эти вылазки так утомительны. На минуту она вспомнила, как разъезжала с Томом. Тогда это тоже было утомительно. Постоянные сборы, перелеты, езда за рулем, гостиницы, мотели. Но он всегда превращал это в приключение, в медовый месяц.

– О чем ты думаешь?

– Как чудно мы путешествовали с твоим папой. – Она удивилась себе, что произнесла эти слова. Она редко упоминала Тома при Тайге. Лучше было оставить эту тему. Сын знал, что она не любит об этом говорить. Его отец умер. Погиб в катастрофе перед тем, как он родился. Тайг никогда не спрашивал, кем был отец, но в один прекрасный день обязательно спросит. Ничего, она что-нибудь придумает. Как всегда.

– Вы много ездили?

– Довольно много. – Она опять спряталась в собственной раковине.

– Куда? – Он смотрел на нее такими глазенками, что она расхохоталась.

– В разные места. Однажды ездили в Кливленд.

Это был их первый уик-энд вместе. Почему она ему это рассказывает? Почему вспомнила? Она почувствовала, как у нее от боли сдавило сердце.

– Там хорошо?

– Да, очень. Место не очень красивое, но благодаря твоему папе там было здорово.

– Ты когда-нибудь ездила в Нью-Йорк? – Фелиция скоро собиралась туда, и он слышал разговор.

– Да, с моими родителями. Но с твоим папой никогда.