Сезон страсти

Стил Даниэла

Позади остался аэропорт. Да. Она была готова. Еще пару миль, и они у цели. Кейт молчала, но на лице у нее играла слабая улыбка, а в глазах стояли слезы. Это был ее дом. Здесь мало что изменилось за эти годы. Сан-Франциско вообще такой город, который почти не меняется, всегда сохраняет свою индивидуальность. И красоту. Ее взору открылся знакомый шпиль, взмывающий ввысь над центром города. Кейт позволила себе вспомнить те места, которые она вычеркнула из памяти. Обсаженные деревьями улицы вдоль океана, маленькие домики в викторианском стиле, яхт-клуб летней ночью, великолепие Пресидио,

вид «Золотых Ворот» и прочие уголки, где она бывала с Томом. Пока Фелиция гнала машину вперед, из запыленных сундуков памяти сыпались разные эпизоды. Теперь она держала их в руках и ощущала слабый аромат старых знакомых духов. Она опустила стекло, и свежий ночной воздух хлынул ей в лицо.

– Ветрено. В городе может быть туман. – Фелиция улыбнулась, но ничего не ответила. Кейт и не хотелось разговаривать. Она хотела смотреть, слушать, чувствовать.

Они выехали на Франклин-стрит, ведущую к заливу. Когда машина оказалась на вершине холма, можно было видеть, как мелькают огни на другой стороне залива. Движение в городе казалось слишком интенсивным. «Ягуары», «мерседесы», «порти» соседствовали здесь с фургонами и «фольксвагенами», поток которых с треском прошивали мотоциклы. Движение выглядело слишком быстрым, ярким, оживленным. Было десять часов воскресного вечера.

Фелиция свернула вправо на Калифорния-стрит, через один квартал машина начала опять карабкаться в гору, обгоняя фуникулер.

Кейт рассмеялась:

– О Боже, Лиция. Как я могла все это забыть. Я люблю этот город. Какой же он прекрасный!

Фелиции захотелось остановиться с криком: «Победа!» Она вернулась. Это к добру. С вершины Ноб-Хилл перед Кейт предстали в торжественном великолепии собор и Тихоокеанский молодежный клуб, потом они помчались вниз по другой стороне горы в финансовый район и увидели прямо перед собой Ферри-Билдинг.

– О'кей, Лиция. Признайся, ты сделала это специально?

– Что именно?

– Обзорную экскурсию. Не прикидывайся, подружка.

– Я?

– Ты. Но я люблю тебя. Не останавливайся.

– Что-нибудь еще хочешь посмотреть?

– Не знаю. – В ней пробудилось столько чувств сразу, что она растерялась.

– Ты голодна?

– Немного.

– Хочешь, поедим что-нибудь у «Ванесси»?

– В таком виде? – Кейт в ужасе посмотрела на джинсы, красную рубашку и старые мокасины.

– Кто обратит на тебя внимание в воскресенье? Да и поздно уже.

– Не знаю, Лиция. – Она занервничала.

Лиция махнула рукой и поехала дальше в сторону Бродвея. И внезапно он открылся им во всей своей кричащей вульгарности. Ресторан «Ванесси» – с розами на розовых мраморных столиках, за которыми соседствовали стражи порядка и воры, матроны и девицы легкого поведения, солидные мужчины в темных костюмах, женщины в черном, позвякивающие огромным количеством золоченых браслетов, рядом с джинсами и лохматыми волосами, – бесстрашно расположился посреди всего этого сумасшествия. Все это вместе с дружелюбным гулом и пестро одетыми прохожими создавало впечатление Виа Венеты, а не Бродвея. «Ванесси» был замечательным местом, которое так любили Кейт с Томом. Поначалу им казалось здесь слишком шумно для романтических встреч вдвоем, но потом все стало нравиться.

К тому же там никогда не приставали, если не считать нескольких автографов, пары рукопожатий, но никаких стычек. Это был «Ванесси».

– Так идем?

Фелиция остановилась возле ресторана так резко, что завизжали тормоза. Ей не хотелось давать Кейт долго раздумывать. После паузы, озираясь вокруг, Кейт нащупала часы в форме сердца на своей груди. За мужество, за храбрость.

– Пошли. – Она выбралась из машины, размяла ноги и сразу же чуть не оглохла от гула и сутолоки. Но она понимала: то, что сейчас ей казалось «сутолокой», было для Сан-Франциско полумертвым покоем.

Фелиция взяла ее за руку, и подруги направились к ресторану.

– Боишься?

– Потрясена.

– Как и большинство людей. Не забывай.

– Им нечего скрывать.

Опять. Как всегда. Черт возьми. Фелиция на мгновение приостановилась и, не выпуская ее руки и внимательно глядя на нее, сказала:

– Тебе тоже нечего скрывать, Кейт. Ты достаточно натерпелась. Но прошлое – это прошлое. Тем более что оно даже не твое. Это его прошлое. У тебя есть ребенок, книги, хорошая честная жизнь на природе. Все кончено.

Кейт прикрыла глаза с блуждающей улыбкой и глубоко вздохнула:

– Я бы хотела так думать, Лиция.

– Тогда заставь себя.

– Да, сэр.

– Да заткнись ты.

Момент серьезности уже прошел, и Кейт расхохоталась, потирая занемевшие по-жеребячьи длинные ноги.

– А ну-ка, догони!

Они бегом преодолели последние ступеньки, задыхаясь и хохоча, пока швейцар не открыл им дверь. Несмотря на то, что было уже десять часов, вокруг царили шум, суматоха и лавина вкусных запахов. В этом был весь «Ванесси». Официанты толкались у гриля, посетители смеялись в баре, вели политические баталии, затевали новые романы и прочее. Это была фантастика. Кейт стояла и улыбалась. Весь этот гам звучал для нее, как оркестр, играющий «Добро пожаловать домой».

– Столик на двоих, мисс Норман?

Фелиция с улыбкой кивнула, а старший официант рассеянно посмотрел на Кейт. Он здесь был новенький. Он ее не знал. Он не знал Тома. Он знал только Фелицию. А Кейт была для него просто ликом. Обыкновенная девушка в джинсах и красной рубашке.

Подруги уселись в глубине зала; розоватый свет делал здесь всех молодыми, похожими на весенние цветы. Официант принес каждой по меню. Кейт вернула свое.

– Тортеллини, домашний салат и забальоне на десерт. Забальоне представляло собой некое теплое, льющееся наслаждение с ромом и взбитыми белками.

Пока Фелиция заказывала бифштекс, салат и мартини, Кейт взглянула на часы.

– Уже успела назначить свидание?

– Нет. Я думаю, можно ли еще позвонить Тилли.

– Наверное, она уже спит.

Кейт кивнула, но чувство вины грызло ее весь вечер. Она не поддалась потому, что ей было здесь слишком хорошо. И ужин был таким же хорошим, как всегда. Потом они погуляли немного по пестрым улочкам Нарт-Бич. Лавчонки для хиппи, сборище художников, кофейные домики и запах марихуаны в воздухе. Это тоже не изменилось. Пройдя несколько кварталов, они вернулись к машине. Была уже полночь, и Кейт начала зевать.