Сезон страсти

Стил Даниэла

Он плакал почти полчаса, но постепенно успокоился и посмотрел на нее с едва заметной улыбкой.

– В твоих слезах можно выкупать Вилли. Смотри, какая у меня мокрая рубашка.

Он хрипло хохотнул, а она поцеловала его и убрала упавшие на глаза светлые волосики.

– Хочешь шоколадку?

– Прямо сейчас?

– Конечно.

Она купила ему огромную плитку, обернутую золотой бумагой, размером с книгу в твердой обложке. И еще коробку шоколадных конфет и шоколадный пистолет. Когда Тайг увидел плитку, он от удивления раскрыл рот, а глаза чуть не вылезли из орбит.

– Вот

это да!

– Неплохо, правда?

– Здорово, мамочка, классно!

Она посадила его к себе на колени, а он отломил кусок от огромной плитки. Пистолет пока не тронул, чтобы показать ребятам в школе.

– А что, если кто-нибудь его сломает?

– Тогда мы купим другой, когда поедем вместе в Сан-Франциско.

Что-то в ее душе екнуло, но он смотрел на нее с улыбкой до ушей и жадно горящими глазами.

– Да. Там здорово?

– Здорово. – Она долго обнимала его в этот вечер.

Глава 14

– Ну а теперь закрой глаза, солнышко.

Тайг послушался. Он сидел не шевелясь рядом с Кейт в машине. Вот-вот появятся очертания города. Интересно, как он ему понравится. Тайг никогда не видел ничего подобного. Она осторожно одолела крутой поворот и с улыбкой сказала:

– Можешь открыть глазки. – Он открыл глаза, но не проронил ни слова. Кейт была удивлена. – Как тебе?

– Что?

– Сан-Франциско, глупышка. Все эти высокие дома. Тайг не видел домов выше четырех этажей. Ее поразила эта мысль. В его возрасте она уже бывала в Нью-Йорке, забиралась на самый верх Эмпайр-Стейт-Билдинг.

– Я думал, здесь есть горы. – В его голосе звучало разочарование. И легкий испуг.

– Горы есть. Просто их отсюда не видно.

– А-а-а!

Она не знала, что ему сказать. Ему хотелось домой. А ей хотелось, чтобы он полюбил Сан-Франциско. Они с Фелицией все продумали. Здесь они проведут неделю. Целую неделю! Побывают на Рыбацкой верфи, в зоопарке, покатаются на Чертовом колесе, на трамваях, их ждет множество развлечений. Фелиция даже раздобыла расписание съемок со всякими погонями. Само собой разумеется, одна из таких съемок должна была состояться на Дивисадеро.

– Хочешь посмотреть самую горбатую улицу в мире?

– Конечно.

Он крепко держал Вилли на коленях, а Кейт готова была наброситься на него. Он же в Сан-Франциско. Это его первое в жизни настоящее путешествие. Почему же он не радуется? Почему не чувствует благодарности? И вдруг она поняла, что несправедлива к нему. Она свернула вправо с Франклин-стрит и остановилась.

– Это дом тети Лиции?

Он взглянул на обшарпанный отель с нескрываемым ужасом, а Кейт рассмеялась. Они долго ехали, все это время она была в страшном напряжении и решила передохнуть.

– Нет. Я тебя люблю, глупый ребенок. Обними меня. Его маленькое веснушчатое личико растаяло в улыбке.

– Тайг Харпер, я обещаю, что тебе здесь понравится. Ты мне хоть немножко веришь?

Он кивнул, а она посмотрела на него сверху вниз и чмокнула в макушку.

– Какой большой, – сказал он, – и такой... – Он огляделся по сторонам с нескрываемым разочарованием.

– Да, большой. Ничего

подобного ты не видел раньше. Помнишь Е-стрит у нас в городе? – Он мрачно кивнул. Е-стрит была ужасной. Она проходила вдоль железной дороги. Там валялся разный хлам, разбитые автомобили, и стоял такой запах, что хотелось убраться поскорее с этой улицы. Тайг знал Е-стрит, как и все ребята в округе. Он посмотрел на мать круглыми глазами. – Так вот, это почти как Е-стрит. Но здесь есть чудесные места. И мы их обязательно посмотрим. Договорились? – Она протянула ему руку, он по-деловому пожал ее. – Поехали?

– Поехали! – Он сидел прямо, глядя вперед, но теперь не так яростно вцепившись в Вилли, и Кейт улыбнулась про себя, трогаясь с места.

– Есть хочешь? – Мальчик неопределенно пожал плечами. – А мороженое? – Он улыбнулся и слегка кивнул. – Тогда поедим мороженое.

Она остановится по дороге к Лиции. Подруга ждала их у себя дома и волновалась не меньше, чем Кейт. Она остановилась около Свенсена на Хайд-стрит. Впереди показались два трамвайчика, позвякивающих навстречу друг другу.

– Мама, смотри, смотри! – подпрыгнул Тайг, размахивая мишкой. Кейт расплылась в улыбке.

Мороженое было потрясающим. Два шарика бананового в сладком рожке, облитые шоколадом. Нос и подбородок Тайга были измазаны шоколадной глазурью. Когда он снова увидел трамвай, ползущий в гору, Кейт с трудом затащила его в машину.

– Мы покатаемся на трамвае позже. – В голову пришла идея. Самая крутая гора и самая кривая улица. Все это было недалеко отсюда.

Самая крутая гора не произвела на него впечатления, но самая кривая улица, виляющая между каменными домами в викторианском стиле, окруженными цветами, понравилась. Он был так увлечен, что забыл про мороженое, которое капало на его медведя. Со счастливым выражением лица он слизнул шоколад с уха Вилли.

– Тайг, фу!

– Угу, ма! – Он снова чувствовал себя счастливым. – Что это? – Он удобнее устроился на сиденье и показал на башню на Телеграф-Хилл.

– Это памятник пожарного департамента. Называется Койт-Тауэр, и совсем близко от дома тети Лиции.

– Сходим посмотреть?

– Конечно. Но сначала узнаем, что нам приготовила тетя Лиция.

– Ладно.

И так было всю поездку. Они делали все, что приходило в голову. Роскошные обеды, пикники на пляже, музей восковых фигур, многочисленные прогулки на трамваях, аквариум, планетарий, китайский квартал и японский сад. Это была настоящая райская жизнь, и к следующей субботе Тайг знал Сан-Франциско лучше, чем большинство детей, живущих там по многу лет.

– Ну, чемпион? Как тебе? Давай бросай маму и оставайся жить со мной.

Они расположились на белом ковре в гостиной и хрустели попкорном. Впервые за всю неделю им не хотелось никуда идти. Фелиция согласилась заказать пиццу домой. Обе женщины страшно устали, посвятив всю неделю Тайгу. Они переглядывались и улыбались.

– Знаешь, тетя Лиция. – Тайг задумчиво смотрел на Бей-Бич, который хорошо был виден с балкона. – Когда я вырасту, я приеду сюда работать на трамвае.

– Гениальная идея, чемпион.