Серебряное яблоко
Шрифт:
Феликс поддержал идею Деянов о переселении людей зеленой воды в один дом на окраине, из которого им не следовало выходить. Он терпеть не мог священнослужителей здешнего храма, ведь их религия была чужда ему. Как Отец не пытался её привить, родной она так и не стала. Но он все-таки их поддержал. Впервые. Он хотел убрать своего друга из поля зрения, так как чувство данного обещания не давало ему спокойно жить. А исполнение его, сулило Феликсу потерей последних остатков своих детских сил. “Люди зелёной воды” годами жили в своем доме, скрытые от прочих глаз. Феликс стал забывать, как выглядел Тристан. На представлениях в честь прославления Отца, он смотрел на сцену, как требовали того приличия. Смотрел, но не видел жителей серого дома. Он не видел их. Так, первая ненависть переросла в безразличие и это безразличие укоренилось в нем
Феликс всегда считал, что исцеление людей или возрождение земли может привести к его гибели, и поклялся себе ни за что не совершать этого поступка. И он не понимал, почему так легко поддался. Почему сделал то, чего не собирался делать никогда. Он всегда делал только то, что сам хотел. Даже если его действия противоречили всем правилам и уговорам.
Выходит… Он все же хотел. Где-то в самой глубине души, так глубоко, что он не позволял себе даже осознать это, он Хотел исцелить кого-то из них. Хотел ещё тогда, в детстве, и даже не знал, способен ли… Но теперь знает. И больше не станет испытывать свои силы на прочность. Любопытство удовлетворено в полной мере.
Он сдержал слово, данное девушке невесть откуда прибывшей. Он закрыл ту страницу, что лежала перед ним как вечное напоминание его слабости. Он может. Его силы огромны. И на этом всё.
Феликс переговорил с кузнецами, оставил металлы, и они с Эпсом вышли на улицу. Фендерсон поглядывал на короля с беспокойством.
— Вы плохо себя чувствуете. Точно, как раньше, — он не спрашивал, он знал. В детстве лучший друг отца пытался облегчить страдания короля как мог. Жаль, только что средств для этого не существовало. — Что произошло? Где вы истратили столько сил?
— Я не могу лгать, но и не хочу говорить. Верховному Совету мой поступок придется не по душе. А так, никто не заметит изменений.
— Вы истратили так много сил, и никто даже не заметит куда именно?
— Верно. Люди во дворце редко смотрят на кого-либо, им больше нравится любоваться своим собственным отражением.
Эпс закинул голову к небу:
— Не знаю, чем вы там занимались, но небо сегодня радует. Стало прохладнее и свежее.
И правда, одно в его плохом самочувствии радовало — погода наконец-то поменялась. В Айронвуде погода менялась в зависимости от настроения короля. Явление совершенно необъяснимое, ведь в мире Отца все люди имели сверхсилы, разве могли они все влиять на окружающую среду? Неизвестно. Но здесь практически всегда была одинаковая погода отличная умеренно солнечная. Феликс всегда был спокоен и безразличен, поэтому и небо было спокойным. В душе он давно мечтал, как и остальные жители увидеть яркое солнце или дождь с грозой. Но ничего не злило его по-настоящему, как ничего и не радовало. Поэтому погода оставалась неизменной уже долгое время. Последний раз дождь шел три года назад. Сейчас благодаря его болезни стало пасмурно и уныло. Не самый лучший вариант, зато — хоть что-то новое.
Пока они с Эпсом шли к складам мимо домов жителей деревни, Феликс мечтал лишь о том, чтобы рабочий день скорее закончился, и он мог отправиться в свое укромное место — скальную пещеру. Эти пещеры находились глубоко внутри скал, к ним вело множество водных тоннелей, вход в которые начинался из больших пещер, видимых с пляжа. Он нырял под светом исходящим от сенеял и отодвигал воду с одной из пещер, закрывая вход шторой из воды. Часто в пещере оказывалось несколько сенеял, которые не успели выплыть. И они, развалившись на камнях, лежали, излучая свой невероятный свет, и смотрели на Феликса. Иногда они парили над камнями. А он смотрел на них и ни о чем не думал. Просто покой, просто отсутствие всех этих людей, до которых ему нет дела. Иногда мысли все-таки настигали его. Он думал о своей утраченной семье, хоть воспоминания о них все больше расплывались с годами в невнятные отрывки. Думал о Кассандре или еще о какой-нибудь даме. Но думать о родителях долго не получалось, ведь это сразу напоминало ему, что, будь
Все говорят, что он ее любит. Он слышал это не раз. Но сам он никогда этого не говорил. А испытывал ли он вообще это чувство? Вряд ли. Феликс хотел, чтобы она стала его женой. Впрочем, когда-то так и будет. Но любовь… Он не любил её. Никогда. Просто потому, что он никого не любил.
Король, погруженный в свои мысли повернул голову на какой-то шум. Вдали у дома с желтыми ставнями потихоньку собирались люди. Феликс остановился, хотя обычно его не особо интересовали простолюдинские сборища. Он увидел её — Джейн и того мальчика, которого он вылечил вчера вечером. Джейн в прекрасном золотом платье стояла на коленях посреди земли и пыли и целовала ноги мальчика. Целовала Ноги Мальчика!
Король так и встал, словно перед ним резко выросла невидимая стена. Он был настолько обескуражен и изумлен, что следуй он сейчас уговору с Джейн, он должен был бы вылечить ещё одного жителя серого дома. Почему она не волнуется о своем внешнем виде, о том, что о ней подумают окружающие? Таких зевак резко замерших, как и король уже собралось немало. У нее вообще есть чувство брезгливости?
В этот момент Джейн подняла глаза. Ее щеки были мокрыми от слез, но при этом она широко улыбалась. Она увидела Феликса и, прижав ладонь к сердцу, слегка опустила голову. Знак благодарности? Зачем она держалась за сердце?
Мальчик, тоже увидев короля начал радостно ему махать. Королю никогда не махали дети. Все только кланялись при виде его. Что за фамильярность! Люди вокруг переводили взгляд то на короля, то на мальчика. Мальчишка начал подбегать к зевакам и кричать:
— Теперь я такой как все. И вы не можете со мной не разговаривать.
И, весело оббежав несколько домов, он схватил воздушного змея и умчался за пределы Великих Садов к бывшим полям. Жители Айронвуда уже обступили мать мальчика, задавая вопросы. Вдруг все как один повернулись в сторону Феликса. Он стоял достаточно далеко, что бы слышать их разговоры, но предположил по их реакции, что она как раз сказала, что это его рук дело. Они смотрели одновременно ошарашено и перепугано. А сам Феликс захотел вдруг убежать и скрыться ото всех. Его наполнили сразу столько эмоций, в которых он не мог разобраться.
— Кажется, не так уж и незаметно все прошло, — Фендерсон нередко озвучивал собственные мысли Феликса. Старый друг отца выглядел ошарашенным, но эмоций на счёт исцеления не высказал вслух. Он всегда знал, когда у короля можно спросить, о чем либо, а когда нельзя.
— Вы как обычно правы. Но до дворца не дойдёт. Люди там слишком заняты, чтобы вообще лишний раз выйти в деревню. Эпс.
— Да, Ваше Величество.
— Я хочу отдохнуть пару часов, продолжим позже.
Фендерсон кивнул:
— Что-то желаете?
— Нет, ты можешь быть свободен, — Феликс быстрым шагом, насколько это было возможно в его физическом состоянии, пошел в сторону дворца. Он уже не хотел посетить пещеру с сенеялами. На это тоже нужно было бы потратить много сил. Он хотел просто сесть в кресло и немного подремать.
Когда Феликс опустился в мягкую пелену обивки, события этого утра начали мелькать в его сознании. Казалось бы, ничего особенного: все удивились, что он это сделал, ведь раньше он никого не лечил. Но, что-то внутри него было особенным. Это чувство. Ему понравилось. Их удивление и восхищение. И крики этого мальчика, о том, что он теперь нормальный. И то, как он убежал со своим змеем так быстро, словно ветер. И это Феликсу тоже понравилось. И эта девушка из другого мира — Джейн. Она целовала ноги мальчишки, плакала, и ладонь к сердцу прижала с благодарностью к королю. Она ведь знает мальчика всего лишь пару недель. Почему ей не наплевать? Она выглядела так, будто эти ноги сделали ее самой счастливой на свете… Если бы Феликс мог почувствовать себя счастливым, лишь от вида чьих-то здоровых ног. Или чьей-то радости. И может быть…