Серебряное яблоко
Шрифт:
Она все сильнее и сильнее скучала по родным, и хоть ее мысли и были заняты тем, как выполнить свою часть уговора, она осознавала, что все ее старания направлены на помощь другому человеку. Сама же она так и останется здесь и условий для её отправки домой не существует. И захочет ли король хоть когда-нибудь сделать ход в её мир? В этом она сомневалась. Джейн пыталась отгонять от себя печальные мысли, чтобы ни впасть в отчаяние, ведь все не так уж плохо. Главное — в Айронвуде есть человек, который способен отправить ее домой. Осталось только найти к нему подход. Король на самом деле не злой человек. Возможно, он хочет таковым казаться, но это не так. По крайней мере, она искренне верила, что это не так. И это уже хорошо.
Жизнь в Айронвуде, в общем, можно было назвать очень даже неплохой. Конечно, без ее семьи любое место будет казаться унылым, но на самом деле Айронвуд представлял собой практически идеальный мир. И хоть она каждый день съедала себя мыслями о том, как сильно мама с папой волнуются, все же не могла не отметить это беспечное чувство
За прошедшее время Джейн успела разобраться в устоях этого места. В Великих Садах многие не работали вообще, остальные же работали крайне мало в сравнении с трудовым днем среднестатистического гражданина в нашем мире. И при этом всеобщем безделье, у всех было всё в избытке. Единственная проблема местных жителей — это то, как мало король им дает. Джейн недоумевала, как так много благ могут восприниматься людьми под словом "мало"? И для нее всеобщее недовольство королем выглядело чем-то вроде местного хобби или поводом хоть на что-то пожаловаться в идеальном мире. Конечно, Феликс далек от прекрасного человека, кому как ни ей было это знать. Но если посмотреть объективно на жизнь жителей Айронвуда со стороны — им вообще не приходилось ни о чем заботиться. Все необходимое развозили со складов, на которых работал такой нелюбимый всеми король. С тех пор как Джейн побывала в комнате короля, она видела его всего несколько раз: утром он заходил на территорию складов, и лишь поздно вечером выходил оттуда. Казалось, он только и занимается, что создает пропитание и ресурсы для жителей. И все они считают его жутко плохим. А взять еще защиту: он создал эту сирену, воющую при приближении существ из других миров, и по этой сирене все тут же прячутся, а он один выходит и разбирается с этим существом. Какой ужасный король! Опять же даже различные безделушки для дам и вельмож: драгоценные камни, ткани, кружево иногда даже целые наряды или элементы декора, он тоже создавал сам. Феликс определенно был неприятным человеком, но одно Джейн поняла безоговорочно — он был хорошим королем. Даже тот факт, что он не хотел помочь людям серого дома и восстановить землю, можно было понять, может у него действительно уже нет на это сил? Может, на самом деле у него просто недостаточно сил для того чтобы вылечить их и он просто в этом не признается? Или может у него есть свои причины этого не делать? Но он достаточно делает для всех остальных. Правда, она и сама иногда не могла сдержать злость на короля, ведь он был единственной надеждой на её возвращение домой, но отказал ей. Но она понимала, что и для этого отказа может существовать масса причин, а не лишь его безразличие к ее ситуации.
За эти дни фактического безделья Джейн успела познакомиться со всеми жителями серого дома. Всего их было двенадцать человек: Арнольд с завернутым в причудливую форму ухом, (даже людей с таким незначительным изъяном в этом мире избегали), однорукая Лана, открывшая дверь Джейн в её первый визит, Кларета с заячьей губой, двенадцатилетняя и самая младшая слепая девочка Таяна и, конечно же, Тристан. Остальные дети зеленой воды: Кай, Шон, Мальта, Памела, Риз, Оскар и Гарольд имели различные отклонения в анатомии ног. Всем этим людям было не больше тридцати лет. Как и говорила мать Эдмунда, подобные отклонения начали появляться у людей, рожденных лишь после прихода “зеленой воды”. Как успела заметить Джейн, Шон и Лана взяли на себя роль своеобразных опекунов всех жителей серого дома. Им тоже нельзя было дать их биологические тридцать лет, как и Тристану. Правда, их поведение было более зрелым, нежели у козлоногого приятеля Джейн. Вообще всем жителям Айронвуда была присуща некая инфантильность. Джейн никому здесь не дала бы настоящих лет. Возможно, это связано с их беззаботным, незнающем бед и проблем, образе жизни. Чуть ли не единственным человеком, который соответствовал своему возрасту, был Феликс. И он как раз знал обо всех трудностях жизни. Кстати, в стенах серого дома короля тоже нередко вспоминали нелестным словом, и хотя враждебное настроение этих людей было обоснованным, Джейн угнетали подобные разговоры. Тристан так же, как и в первый день знакомства с Джейн, постоянно вступался за его величество и просил остальных не судить его строго.
В сером доме действительно царила теплая атмосфера. Джейн начинала понимать тихое счастье Тристана в кругу этих людей. Они действительно были одной семьей. По вечерам кто-то из них пел песню, а остальные — подпевали. Музыка в Айронвуде была очень необычной. Текст не пропевался протяжно, а лишь мелодично зачитывался как стихотворение, но при этом он был так окутан целой гаммой звуков, что превращался в самые значимые строки на земле. Ноты в голосе словно вибрировали и звенели, и
“Люди зеленой воды” больше не боялись Джейн и общались с ней очень душевно и дружелюбно. Девушка не говорила никому из них и даже Тристану, о своей просьбе королю. Она не хотела, чтобы они обнадеживались. Может он просто поиздевался над ней, притворившись, что у нее есть шанс все изменить, а сам вообще не собирался ничего делать, а у этих людей в душе поселится надежда, что они станут такими же как все. Тем более она все равно ничего не придумала, для того чтобы им помочь и уже сомневалась, что сможет придумать хоть когда-нибудь.
Они с Тристаном стали настоящими друзьями. Он много знал о природе Айронвуда. Рассказывал ей о местных растениях, насекомых и млекопитающих. Так же как и Эдмунд, Тристан очень скучал по животным. После смерти Отца, он рос в деревне, в которой разводили животных. У его тети было целое стадо коз, и он очень любил ухаживать за ними. Тристан рассказывал Джейн и о диких животных, которым посчастливилось выжить после исчезновения растений. В основном это были те виды, которые могли питаться чем-то, кроме растительности. Были и такие, которые смогли перестроиться под изменившуюся среду и найти зелень в другом месте. Например, в маленьких пещерах с голубой водой, которые Джейн видела в скалах над пляжем, обитают существа — сенеялы. Судя по описанию Тристана, Джейн поняла, что они то ли тюлени, то ли дельфины больших размеров, белые и воздушные. Они умеют плавать, но в то же время могут парить над водой словно облако. Еще они светятся словно светлячки. Мать Тристана говорила ему, что раньше эти существа порой вылетали на берег и люди ходили к пляжу на них посмотреть, но после произошедшей катастрофы, сенеялы ушли в неведомые глубины и их давно никто не видел. Джейн пыталась уговорить своего друга выйти к пляжу и попробовать поискать сенеял в пещерах, но он и слышать не хотел о выходе за пределы серого дома. Для Джейн это была единственная вопиюще неправильная вещь в Айронвуде — неприятие “людей зеленой воды”. Вообще запрета выходить не существовало. Это было словно негласное правило — если выйдешь, никто в темницу не бросит, но всем будет так неприятно и все настолько это покажут, что самому будет тошно, что вышел. Но Джейн все равно уговаривала Тристана как могла, чтобы тот пошел с ней к пещерам. Но пока все уговоры были безуспешны.
Джейн видела их счастье, но не переставала думать о несправедливости их изоляции. Особенно жаль ей было маленькую Таяну. Из-за отсутствия зрения, ей как никому другому стоило бы покидать стены серого дома: слушать морской прибой, трогать песок или гладить сенеял в пещерах, так она смогла бы осязать мир который не способна увидеть. Родители Таяны отдали ее в серый дом еще младенцем. Наверное, именно тогда Шон и Лана и стали настоящими родителями.
Рядом с таким тихим и уютным спокойствием обители этих людей, соседствовало шумное и яркое общество дам и вельмож. В Айронвуде эти два мира не пересекались практически никогда. Лишь Джейн постоянно присутствовала одновременно в двух этих местах, вызывая крайнее недоумение жителей дворца. Она все больше старалась подружиться с Кассандрой, придерживаясь плана с ее возможной женитьбой с королем. Джейн регулярно ходила на вышивания и затесалась в групку девушек восхищенно смотрящих на Кассандру. Она отвешивала ей уйму комплиментов и чувствовала себя при этом жуткой лицемеркой. Никогда ранее девушка не старалась с кем-то сдружиться с выгодой для себя. Кассандра в свою очередь начала общаться с Джейн гораздо охотнее, чем остальные дамы.
По мнению Джейн, это из-за того, что практически все остальные девушки мечтали стать невестой Феликса (кстати, это все-таки его настоящее имя), а Джейн не входила в их число. В среде дам с ней общались уже гораздо лучше, лишь некоторые пожилые леди все равно старались ее избегать, в большей мере из-за её общения с простолюдинами и жителями серого дома.
Несколько раз Джейн вместе с дамами посещала общие вечера, на которых присутствовали мужчины. Джейн, конечно же, быстро оказалась в центре внимания вельмож. Многие парни пытались с ней заговорить или принести вино, звали поиграть в крокет или на экскурсию по памятникам Великих Садов. Другие обещали покатать на лошади или привезти трофей с охоты. Она отвергала все предложения как могла. На самом деле просто потому, что боялась сильного сближения с кем-либо и что в дальнейшем ей придется разрываться между желанием вернуться домой или остаться в Айронвуде.
На одном из таких вечеров, Джейн заметила молодого человека, который сидел среди пожилых дам. У него были длинные и блестящие черные волосы, стянутые на затылке в конский хвост. Он резво жестикулировал руками, а дамы корчились со смеху, слушая его истории. Джейн отметила, что этот мужчина был, чуть ли не единственным, кто даже не пытался заговорить с ней. Девушка, взяв бокал вина, подошла к компании пожилых дам и села на край дивана. Мужчина кинул на нее свой живой и бодрый взгляд и, как ни в чем не бывало, продолжил свой рассказ.