Сердце василиска
Шрифт:
Меня тошнило по утрам, от слабости постоянно кружилась голова и я, кажется, съела четверть всех запасов соли, чем вызвала у солдат насмешки и пересуды.
— В Фессали принято есть пищу посолонее, — спокойно пояснил Ю Шэн-Ли, и он был единственным, кто вселял в меня уверенность в том, что я все-таки дойду.
— Ох, и отравился же ты! — с удивлением качал головой Ченг. — Вот так полощет!
— Пройдет, — улыбалась я. Похудевшая, с синяками под глазами, теперь я еще меньше напоминала фессалийскую герцогиню, а все больше заморыша, такого же грязного и всклокоченного, как и все остальные
Возникшее на пути озеро встретили ликующими возгласами. Здесь решили сделать привал. Главнокомандующий, которого я видела всего пару раз, да и то издалека — он путешествовал на птице, бросая на свою гвардию тень гигантских крыльев — приказал развернуть полевую кухню. Шатры разворачивать не стали, довольствовались ночевкой на свежем воздухе, благо ночи были теплыми. Конечно, вместо со всеми купаться я не пошла, и с завистью глядела, как мужчины с мальчишескими воплями прыгают в воду, поднимая кучу брызг.
«Отвернулись бы, госпожа», — ворчал Умник.
— Что естественно, то небезобразно, — парировала я, провожая завистливым взглядом очередного офицера.
«Задница у него тощая, — комментировал Забияка. — Кости выпирают. И фитиль короток».
— Есть, с чем сравнивать? — полюбопытствовала я.
«Разумеется, хозяйка, — тут же откликнулся дух. — Вы ведь не снимали кулон, когда кувыркались с василиском».
Вот теперь пришлось густо покраснеть.
— Извращенцы! — возмутилась я и щелкнула ногтем по кулону. — И часто вы наблюдали?
«Как только проснулись, в последнюю ночь, — с радостью откликнулся Умник. — Она была о-очень жаркой!»
Оба захихикали, и я готова была провалиться сквозь землю.
— Боишься отморозить зад, а, щегол? — это опять был капитан Фа Дэ-Мин. Он вытирался полотенцем и фыркал, вытряхивая из ушей воду.
— Боюсь ослепнуть от вашего величия, — пробормотала я, упрямо глядя в землю.
— Снова дерзишь? Лучше колоть кинжалом, чем языком.
— Тогда подождите боя, а не пикируйтесь со мной словесно.
— Тебе не победить ни в пикировке, ни в бою, — усмехнулся капитан, оборачивая бедра полотенцем, и теперь я смогла поднять на него взгляд. Накаченное тело Фа Дэ-Мина поблескивало от воды, твердые мускулы перекатывались под бронзовой кожей, волосы черным каскадом падали на плечи.
«Не Дитер, конечно, но в целом ничего», — одобрил Умник.
— Вот еще! — фыркнула я и снова уставилась в землю.
— А я говорю, что кишка тонка, — продолжал капитан, считая, что мои слова предназначаются ему. — Давай на спор, щегол? Один заплыв до того берега и обратно.
Он мотнул головой, и волосы черным жгутом хлестнули его по спине.
— У меня напрочь отсутствует соревновательный дух, — ответила я, все еще надеясь, что Фа Дэ-Мин сейчас уйдет, но тот не уходил.
— Ставлю на кон свой именной кинжал, — предложил капитан.
— У меня есть свой.
— Тогда вороного Бурана!
— Мой Резвый куда лучше.
— Еще вино из альтарских погребов!
— Я не пью вина.
Фа Дэ-Мин презрительно фыркнул.
— Ни оружие тебе не надо, ни коня, ни вина. Ну чисто девчонка!
«Угадал», — радостно сказал Забияка.
Я рывком поднялась на ноги и, не отвечая ничего,
Стиснув зубы, я решила дождаться ночи, чтобы тоже искупаться. Может, Шэн мог бы меня прикрыть? Хотя и не пристало послу ходить на озеро со своим адъютантом.
Лагерь долго не засыпал. Солдаты сидели у костров, переговаривались, хлебали чай и травили байки. Я сидела возле Шэна, нахохлившаяся, как воробей. Он поначалу спрашивал, все ли у меня в порядке, не тошнит ли меня и нет ли слабости, но я отвечала односложно и только кивала, уверяя, что все в порядке, что скоро все пройдет. Самочувствие и правда быстро восстанавливалось, токсикоз не был долгим, и я полагала, что этим обязана охранному браслету из узелков. Клонило в сон, но я твердо решила тоже вымыться перед дальнейшим переходом, а потому упрямо ждала, когда основная масса уснет. Ночь густела, разбрасывала пригоршни звездного бисера. Небесный Дракон полетел сквозь пустоту навстречу любимой Розе, и я подумала, что точно так же теперь лечу навстречу моему генералу. Скоро ли воссоединимся? И что я ему скажу, когда увижу? Рассердится ли он?
Так, в думах, я пошла к озеру, оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто не идет за мною следом.
Вода блестела рыбными чешуйками. В ней прятался лунный серп, блестящий и острый, точно сделанный из белого металла.
— Умник? Забияка? — окликнула я духов. — Можете посмотреть, нет ли кого рядом?
Кулон вспыхнул снежной искрой. Как два бестелесных призрака, от него отделились полупрозрачные силуэты драконов и потекли, свивая змеиные тела, один направо, другой налево. Издалека они казались струйками тумана, наползающего на лог. Глаза драконов посверкивали, как светлячки.
— Никого, лагерь спит, — дохнул сыростью Умник.
— Посторожим, госпожа, — полыхнул пламенем Забияка.
Я поспешно скинула сапоги, потом штаны и мундир. Подумала, снимать ли рубашку, но в мокрой одежде потом будет неудобно, да и поди просуши ее над костром. Поэтому скинула и их и с разбегу нырнула в воду.
— Ух! — тело едва не свело судорогой. Озноб иголочками пронизал разгоряченное за день тело, и, чтобы согреться, я поплыла, раздвигая ладонями кувшинки и водоросли. Плыла медленно, наслаждаясь тишиной. Куда спешить? К тому же, боялась, что могло от холода свести живот, и это навредило бы ребенку. Подумав об этом, я повернула к берегу и, нащупав ногами дно, принялась с наслаждением тереть кожу, смывая пот и пыль.
Драконы резвились в зарослях камыша, оставляя в воздухе туманные клочья. Туман сгущался и над озером, насыщаясь молочной белизной и постепенно скрывая все очертания.
— Хозяйка! — вдруг донесся призрачный голос Забияки. — Кто-то идет.
— Кто?! — я распрямилась, прикрыв грудь руками, и закрутила головой из стороны в сторону. В туманной дымке просматривался лес и далекие отблески костров. Но шагов не слышно, все тонуло в плотной тишине. Слышался только стук моего сердца и, казалось, ребенок в животе тоже тревожно задрожал в ожидании.