Сердце василиска
Шрифт:
— Кто наговорил такой ерунды? — я, наконец, хмурилась и внутренне не уставала поражаться человеческой фантазии.
Ченг пожимал плечами и отвечал, что ходят слухи.
— Словно мухи, тут и там, ходят слухи по домам, — напела я, — а беззубые старухи их разносят по умам. Поменьше слушай всякую дичь, Ченг!
Мальчишка смеялся и в шутку прыскал в меня водой из шланга. Я пищала, уворачивалась и старалась, чтобы не намокла грудь: хотя я и утягивала ее эластичным бинтом, а мешковатый мундир скрывал женские формы, всегда оставалось опасение…
Особенно, когда рядом крутился Фа Дэ-Мин.
— Восемь из десяти? — презрительно морщился он, вырастая за моей спиной
— Приглядитесь лучше, капитан Фа! — возражала я. — Две пули попали точно в яблочко! Девять из десяти!
— Бахвальство не украшает воина, — желчно отвечал Фа Дэ-Мин.
— Но я говорю правду.
— А пустые споры делают из воина сварливую женщину.
Спорить мне действительно не хотелось, я молча заносила результаты в лист учета, забирала мушкет и брела в свой шатер, а капитан сверлил меня взглядом, потирал обожженную руку, но притрагиваться опасался. Впрочем, его опасений поуменьшилось бы, знай он, что мне ни разу не удавалось повторить этот трюк с электричеством.
«Разве я не могу управлять силой кулона?» — спрашивала я недоуменно у духов-хранителей.
«Можешь, — отвечал Умник. — Но пока сила прорывается в минуты наибольшего душевного волнения. Так работает почти вся магия, и чтобы намерено управлять ей, понадобится время и усилия».
Я понимающе кивала. В конце концов, и Дитеру потребовалось время, чтобы осознанно управлять силой василиска, иначе стоять бы мне в его саду каменной статуей.
Шла к концу третья неделя.
Ю Шэн-Ли получил весточку из Фессалии, но к моему разочарованию писал не Дитер, а министр короля, имени которого я не запомнила. Кентария и Фессалия вели переговоры, и вот уже десять дней как о черных всадниках не было ни слуху, и духу. Фессалийские воины укрепили границу, ее дважды в день объезжал лично сам генерал фон Мейердорф, разговаривал с пострадавшими крестьянами, а кентарийский ярл требовал вернуть ему спорные земли, но войну не объявлял. Обе стороны выжидали, и это ожидание тянулось бесконечно долго, дрожа натянутой струной, вот-вот готовой лопнуть.
Это ощущалось и в альтарском лагере. Офицеры ходили хмурые и напряженные, солдаты бурчали. Что уже можно было бы выдвинуться в Фессалию, иначе когда придет нужда — будет поздно. А я пыталась отвлечься от тягостных мыслей, изнуряя себя тренировками и верховой ездой и совершенно не слушая ворчливое недовольство хранителей-духов. Но так продолжалось недолго: то ли день выдался слишком жарким и душным, то ли действительно я слишком устала с утра, но после обеда, пытаясь забраться в седло, мир вдруг подернулся темной пеленой, в ушах зашумело, а ноги подкосились, сделавшись вдруг ватными. Я потеряла бы сознание, не вцепись в узду, и не будь рядом со мной вездесущего Ченга.
— Что такое, эй? — услышала я сквозь противный обложивший уши звон. — Мар-Тин! Да что с тобой?
В лицо брызнуло что-то холодное. Я всхлипнула мотнула головой и увидела перед собой бледное лицо мальчишки.
— Что-то… голова кружится. Может, солнечный удар? — слабо проговорила я. Попыталась удержаться на ногах, но слабость пригибала к земле, и больше всего на свете мне хотелось лечь. Желательно в собственную постель, а не на колкую траву.
— Еще бы не перегреться! — понимающе закивал Ченг. — Вон солнце как печет! Небесный Дракон огнем пышет как из печки, давай, провожу до шатра.
Я оперлась о его плечи и, пригибаясь под собственным весом, поплелась в лагерь. Ноги заплетались, голова гудела, к тому же как-то странно подташнивало, и я с облегчением вздохнула, когда увидела прокалывающий
— Я позову лекаря, — предложил мальчишка, втаскивая меня под тенистый полог. — Вдруг это дает знать твоя травмированная спина?
«Только не лекаря!» — встрепенулся Забияка, и я повторила за ним:
— Нет, нет! Мне уже лучше, правда! Я полчаса полежу, и все пройдет, вот увидишь!
Наверное. Смотрела с такой мольбой и испугом, что Ченг хоть и удивился моему порыву, но все же ответил:
— Хорошо, хорошо! Отдыхай. Если я увижу господина Ю, то сообщу ему, что ты перегрелся на солнце и я отвел тебя в шатер. Так?
— Так, Ченг, — улыбнулась я, падая головой на подушку, и слабо пожала его ладонь. — Ты настоящий друг! Ну, теперь беги, командир не похвалит, что ты оставил лошадей без присмотра.
Мальчишка кивнул и испарился, задернув за собой полог. Я вздохнула и закрыла глаза. Живот немного крутило, тошнота так и не отступала, и в целом состояние походило на похмелье, которое мне приходилось пережить в своей далекой студенческой жизни. Может, и вправду перегрелась на солнце? А, может, отравилась походной едой или плохо вымытыми овощами. В следующий раз надо лучше следить за тем, что тащу в рот, а еще лучше напроситься на внеочередной наряд по кухне и устроить ревизию. Заодно приготовлю что-нибудь стоящее, куда лучше пресного риса с рыбой. Чего мне не хватало в местных блюдах — так это соли. Эх, хорошо бы ее да с черным хлебушком… а еще лучше с малосольным огурчиком из банки, какие делала моя бабушка. При одной мысли об этом у меня потекли слюни, и я даже замотала головой, чтобы избавиться от слишком яркой картинки хрустящих огурчиков на блюде. Но тотчас головокружение вернулось, и я замерла, борясь с приступом. Поэтому сначала только услышала, как снова мазнул по воздуху отодвигаемый полог, потом послышались шаги по циновке, а потом только увидела склонившуюся надо мной фигуру Ю Шэн-Ли.
— Что-то случилось? — тихо спросил он, дотрагиваясь сухой ладонью до моего лба.
— Сейчас пройдет, — слабо ответила я, стараясь дышать размеренно и ровно, чтобы снизить позывы к тошноте. — Перегрелась… перегрелся на солнце, господин Ю. Или отравился.
Кажется, мои слова вовсе не убедили Шэна. Он сел на край моего топчана и покачал головой.
— Я говорил, — пониженным тоном произнес он, — что в армии будет нелегко. И это только начало, мой друг. Что будет, когда мы выдвинемся в поход?
— Справлюсь, — сквозь зубы возразила я. — Всего лишь недомогание! Пустяки!
— Уверена? — прошептал Ю Шэн-Ли, сделав акцент на окончании слова. Я вздрогнула и подняла на альтарца непонимающий взгляд. Он не называл меня женским именем даже наедине. Почему же теперь?
«А ты не понимаешь?» — хмыкнул Забияка.
— Нет! — выдохнула я и только потом поняла, что Шэн воспринял мои слова как ответ на свой вопрос.
— Есть ли у тебя головокружение, слабость? — спросил он и сразу стал похож на заботливого семейного врача. — Может, тошнота?
— Немного, — кивнула я.
— А как у тебя проходит женский цикл?
Уж к чему-чему, но к этому вопросу я оказалась не готова! Однако же поняла, чем вызвано беспокойство: в некоторые дни прикидываться мужчиной будет особенно трудно.
— Думаешь, слабость вызвана этим? — я покачала головой. — Нет, Шэн. У меня еще нет…
И запнулась. Мысль понеслась галопом, и я едва могла угнаться за ней. Действительно, когда должны были начаться женские дни? Неделя назад? Две? Да, наверное, две… Здесь время летело так быстро, а дни были так похожи друг на друга, что я потеряла им счет.