Сердце пацана
Шрифт:
— А потом кишки на шею намотаю, — выдохнувшись, закончила девушка. Нас впрочем не удивила такая кровожадность подруги. Было в ней что-то такое эдакое нечистое. Вот уж точно, девочка-демон.
А все-таки умеет Ульяша настроение поднимать. И пусть плясать я бы не стала, да и песни петь, но желание плакать исчезло. И нет да нет, а на моих губах проскальзывала едва уловимая улыбка. А может, это от стресса…
— Правда, девчонки, я просто испугалась. Они наверняка прикалывались, — вновь запротестовала
Варя окрестила меня скептическим взглядом, таким которым смотрят на невинных детей, подбадривающе улыбнулась и потрепала меня ласково по голове. Хоть мои слова и звучали правдиво и довольно-таки рационально, а неприятное чувство тревоги никуда не делось. В грудной клетке что-то шкребло, а на каждый услышанный мужской смех я вздрагивала. Вот, и сейчас вновь застыла, услышав мужской бас.
— Да, это гон, чувак! Я вчера масяню видел. У него тачила новая! Вообще улет! Он теперь «счастливчик», а «призрачного» все же уделал!
Если не шевелиться, то есть доля вероятности, что тебя не заметят. Так я и поступила. Замерла, и почему-то задержала дыхание. Сквозь девичьи споры, какое такси все-таки вызывать, прислушивалась к тому, что происходило позади меня.
— Я слышал он последнее время вообще рулит. Типа равных нет.
— Так, он гребаный смертник! По бабе своей страдает, олень рогатый! — молодые люди не гнушались низкосортными слухами. Как и слушать их, так и распространять.
— А вот я слышал, что это он другую чпокнул, а девку свою кинул.
Я все еще старательно изображала невидимку. Что это ступор? Наваждение? Знала, наверняка, что не интерес. От интереса волоски на коже дыбом не встают, сердце не останавливается, а в голове не пульсирует.
— Что вы раскудахтались? — еще один голос. Более грубый и жесткий. У тех парней были мальчишеские нотки игривости, несерьезности, а этот резкий, холодный, расчетливый. — Как бабы базарные!
— Дунь, ты чего? — покосилась на оцепеневшую меня Варя. — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила, дотронувшись до моей руки.
Сглотнув, сконфуженно улыбнулась и подозрительно медленно кивнула головой.
— Мы такси вызва…
— Да, удача и правда меня любит! — громко воскликнул позади этот голос. Твердые шаги раздались по дороге, а паника вновь накрыла с головой. Неприятные, грубые руки притянул меня к себе за талию, так и не дав обернуться. — Малышка, что же ты ждешь? — засмеялся парень, но смех его был издевательским и потешающим свое эго. — Сказала бы еще тогда, я бы тебе сразу время уделил!
И где-то в моем сознании опять разбушевалась маленькая Дуня. Она протестовала и выла от ярости, нанося удары по стенам в которых я ее заперла. Это просто вопиющее нахальство! И та самая маленькая Дуня все же прорвалась сквозь толщу стен стеснения, неловкости и страха. Тогда
— Руки убери.
— Какие мы грозные, малыш! — съязвил этот хам, но руки не убрал. Он не воспринимал мой холодный тон всерьез. Куда там мне, Дуньке, качающейся на ветру, против этого амбала.
— Ты че, хмырь облезлый?! — как заорала бешеной истеричкой Фролова. — У тебя что мозги набекрень перекосились? Грабли свои убрал! Чмо болотное!
И тот мигом убрал. Скорее по инерции и от неожиданности, а я, воспользовавшись его минутным замешательством, отскочила на пару шагов и обернулась.
Я уже догадалась, что это был тот парень из подвала. И по крадущимся шагам, и по низкому голосу, но когда лицезрела собственными глазами устрашающий оскал, что рассекал шрам, шедший от виска до самой губы, убедилась в своих догадках.
Это место было обитанием всякой нечисти вроде орков, троллей и других слов более подходящих и красноречивых, которые я себе позволить не могла. В природе нет таких животных, как сволочи, но и людей таких нет. Это точно не люди. Для таких развлечением были перепуганные девушки, над которыми можно было издеваться и пользоваться их слабостью.
— Ты че курва? — вылупился на нее зенки этот подлец и сощурился. — Берега попутала?!
— Ах, ты петушара! Что с невинным девушками поразвлекаться решил? Хрен зачесался? Думаешь, раз забрела в вашу богадельню сраную одна, так ее защитить некому? Да, я тебя порву как тузик грелку, а яйца твои же оторву, на шею повешу и скажу, что так и было!
Они стояли друг напротив друга. Парень и девушка яростно пыхтели и сверлили глазами, надеясь что один их них превратиться в грязь. Я безусловно была на стороне девушки.
— Уля, — потянула ее неуверенно за руку. — Уля, пойдем! Не нужно!
Ульяна хоть и слалась своей взбалмошностью и храбростью, что скорее была недальновидностью, но против трех рослых парней, с очевидным недостатком культуры и взыгравшими гормонами, лишь жалкий пшик.
— Куда мы пойдем, Дуня? — фыркнула она, еще больше распаляясь, а мимо меня не прошел заинтригованный взгляд незнакомца. — И вообще мы первые пришли! Вот, эти пусть чешут отседова! А я никуда не пойду! — упрямо заявила.
Вот же ослица!
— Оленька? — приподнял свою бровь, — или все Дуня?
Не стала отвечать. И вообще где это такси?!
— Давай, малышка, не выделывайся! Я, обещаю, тебе понравится! — грязно проворковал этот гнусный извращенец и стал надвигается на меня.
Как загнанный в угол мышонок попятилась. Фролова что-то продолжала вопить, дернула пару раз «недоноска», как сама окрестила, но тот лишь небрежно отмахнулся от нее. Писклявая девица ему, похоже, изрядно действовала на нервы и он рявкнул: