Сердце пацана
Шрифт:
— Меня ждут, и, вообще, — резко подскочила и, мягко оттолкнув смеющегося парня, сделала шаг к двери, — меня будут искать! — выкрикнула, на потеху этим упырям.
— А мы можем спрятать тебя, — ухмыльнулся Вано, еще больше напугав Борич.
— В прятки играла, Оленька? — открыл свою пасть Шурик и погано заржал. Этот театр абсурда нужно было сворачивать. Мажоры с жиру бесятся, если бы это еще смекнула запуганная в вусмерть мышь.— Так мы научим если не играла.
И вновь смех. Вздохнув, я, не выдавая своих истинных эмоций, отпил
— Харе девчонку пугать, пацаны! А то, не дай бог, еще кони от испуга двинет! — присадил я ребят и их разгулявшиеся гормоны.
— Разве мы тебя пугаем, куколка? Гера, да она не против! — хохотнул парень, а остальные поддержали.
— Дрон, дружище, — встав со своего места подошел к парню. Встал защитной горой между Бобрихой и ним. Положил руку ему на грудь и предупреждающе изрек, — Мурчик же говорил, что на его территории никаких заварушек. Пацаны, без обид!
Тот немного помялся. Такую девочку отпускать не хотелось, но ему пришлось, поэтому, скорчив кислую мину, он отступил.
— Свободна, — открыл дверь Бобрич, но та так и осталась стоять приросшая на месте. Выгнув бровь, растянул пошленькую и многозначительно ухмылку, — хочешь остаться?
Она спохватилась, бледные щеки окрасил живой румянец, приоткрыла рот, но звука не издала. Кивнула головой, из-под волос на меня с благодарностью смотря, а после скрылась.
Этот взгляд благодарности был мне знаком. Такой искренний порыв, что отчего-то заставлял меня почувствовать себя гребанным принцем, о которых Бобрич явно читала в своих сказках. Она думала, что я был лучше. Верила в это, но я был просто отморозком…
Надо же, Оленька, а ей совсем не ишло…
— Умеешь ты, Гера, обламывать! — плюхнулся, с досадным вздохом, в кресло Дрон. — А такая девочка сладкая, — мечтательно закатил глаза, расплывшись в лукавой ухмылке. — Не знаешь, кто такая?
— Понятия не имею, — ложь сорвалась с языка легко и правдиво.
Я мог быть искусным лгуном. Вот, и сейчас ребята не поняли, что их водили за нос. То, что Бобрич ушла стало облегчением, но вот разговоры не прекратились.
— Отодрал бы ее, Дрон? — засмеялся Кощей, отпив из бокала.
— А ты бы нет?!
Вопрос не требовал ответа. Её хотел каждый в этой комнате. Грудь сдавило от злости, но геройствовать не время. Лучше переключить пацанов, пока их не занесло.
— Так, что играем?
Но меня они не слышали. Слишком большое впечатление на них произнесла белокурая девчушка.
— Такая девочка, — вступил в разговор Вано. Он, в общем-то, был молчуном, насколько я мог судить, а еще мутным и с гнильцой, — грех упустить.
— По-любому целочка, — с придыханием вымолвил Кощей. Изврат конченный! — Господа, — поднял палец вверх, привлекая внимание, — а не сыграть ли нам на телочку? Не поделим ведь, — подмигнул.
Херня!
Отпил из бутылки еще. Сегодня мне понадобится все мое самообладание, дабы не разукрасить пару свиных рыл. Волею судьбы, знал не понаслышке,
— Да вы че?! Здесь сроду целок не водилось, — я старался выставить Бобрич в ином свете, для её же блага. Прознай мышь, что на ее невинность покушаются, наверняка залилась бы горькими слезами. В том, что Бобрич еще ни-ни не было сомнений. Слишком невинная, неискушенная и чистая.
— Да не-е, Герыч, я тебе отвечаю! Эта точно целка! У меня на таких нюх! — от его поганых слов не сдержался и поморщился. Уродец!
— Решено! Играем на Оленьку! Кто выиграет тот, так-с сказать, и снимает пробу!
Мои руки не дрогнули, когда я сдавал, когда тасовал, когда мажорики играли. Сегодня я лишь наблюдатель.
Пусть Бобрич и наивна, как дитя, но не пустоголовая курица. Не поплывет, как масло на солнце, перед обаянием маминых сынков, а на бабки не поведется. В ней были честь и достоинство! Не была она падка на мишуру, не волновали ее брюлики и тачки. Бабы, они, знаете, разные бывают. И я всяких видел, потому что-то да в этом понимал.
— Ну, что вскрываешься, Дрон? — хохотнул и ухмыльнулся. Его мнимый вид уверенности никого не убедил. Он сам себя убедить не смог, чего уж молвить о других.
— Перебьешься, Ванька!
Немудрено, что Иван через две подачи сдался и с горя скрутил самокрутку.
— Ну, ничего! — затянулся. — Я ей потом присуну. Может ее кто-то из вас и научит чему, — выдохнул едкий дым.
И хоть Бобрич бы не дала ни одному из этих мудаков, а руки все равно сжались в кулаки. Однако, нельзя… Мурчик и с меня и с нее шкуру спустит, если с них хоть волос упадет.
Игра продолжалась.
Два на два.
Мысленно, я ставил ставки на Дрона. Он хоть и болтливый сукин сын, но сопляк. С ним проблем не возникнет, а вот с Кощеем парочкой слов не обойтись…
— Ну что, Володя? Сдаешься? — у Дрона были неплохие карты.
Отличная комбинация и хорошие шансы выиграть. Он не блефовал. Уж больно, часто на стуле подпрыгивал от предвкушения.
— Не дождешься! — рявкнул Кощей.
И я наконец-то смог спокойно выдохнуть. Весь вечер как на иголках, из-за этой проклятой игры! И Бобр, черт, так не вовремя… Но у жизни всегда свои планы. И уж не знаю чудом ли или везением, но когда пацаны вскрылись, впору было выть от досады и хвататься за голову.
Сука!
Черт! Черт! Черт!
Этого не могло быть! Никак не могло! Но было, то что было. Кощей выиграл. Сидел, падаль, зубы по-волчьи скалил и упивался своей победой.
— Охренеть! — даже Вано не удержался, что обычно предпочитал красноречиво молчать.
— Счастливый ты гад, Володька! — в Дрона голосе читалось расстройство.
— Играть просто надо уметь! — ухмыльнулся Кощей, залпом осушил стакан с ромом, встал и направился на выход. — И где мой выигрыш?!
Этому гусю не хватало для полноты картины только ладошки потереть и лезгинку сплясать.