Сердце Малого Льва
Шрифт:
понимает? Что нечего ему даже тягаться с Прыгунами и лезть в их благородное семейство!
Льюис сидел и не мог пошевелиться. Не хотел. Он ничего не хотел, даже дышать. Потом
резко встал, схватил куртку подмышку и направился в «Корку апельсина».
– Коктейль, - сказал он бармену, дурея от дыма, - «Парашютиста без парашюта». Закуски
не надо.
– А девочку?
– ухмыльнулся бармен.
– К черту ваших девочек!
– А кого надо такому красавчику?
–
– Где-то здесь. Но он сегодня не в духе.
– Какое совпадение! Я тоже.
Льюис с отвращением выпил весь бокал, покривился и пошел искать в этом дыму своего
приятеля. Рыжий был столь яркой личностью, что найти его оказалось просто. Он стоял на
столе и вливал в себя рюмку за рюмкой, а толпа вокруг считала, вопила и хлопала в ладоши.
– Иду на рекорд, - сообщил он, поднося к раскрашенному рту очередную дозу, - за маму,
за папу уже было... это за бабулю! Вы знаете, какая у меня бабуля?! Эй, вы, придурки! Вы все
мизинца ее не стоите! Я когда-нибудь взорву весь ваш гадюшник! Всех вас, болтуны
вонючие! Смейтесь, смейтесь... О! А это что за рожа? Ангелочек, что ты тут делаешь? С ума
сошел? Иди домой, родной. Читай книжечки...
– 171 -
Рекордную рюмку он все-таки опрокинул, потом передавил всю посуду на столе,
отплясывая какой-то идиотский танец. Льюису хватило и одного бокала. Он быстро захмелел
и потерял ощущение реальности.
– Слазь!
– дернул он Герца за штанину.
– Чи-во?!
– Слезай, Рыжий!
– Пошел ты!..
Потом они брели обнявшись по дождливому городу, спотыкаясь на ровном месте. Потом
Герц долго торчал в ванной, издавая тошнотворные звуки, а Льюис слонялся по его
городской квартире как зверь по клетке. В душе волнами поднималось и вскипало зло на всех
Прыгунов, вместе взятых.
– Все бабы - шлюхи, - заявил Рыжий, выходя из ванной и утираясь полотенцем, - и это
уже надоело. Что скажешь?
– Наверно, ты прав.
– Не вешай нос, Ангелочек! Мы тоже кобели порядочные...
– Не замечал за собой.
– Так в чем же дело? Давай пригласим девчонок, устроим тут оргию... Что, не хочешь?
Тогда можно и без девчонок. Со мной всё можно, только скажи.
Льюис впервые видел его лицо без краски. Оно было прекрасным. И неожиданно -
юным и чистым. Вся чушь, которую он проповедовал, как-то не вязалась с этим лицом,
наверно, потому он его и прятал ото всех.
– А можно с тобой просто поговорить?
– спросил Льюис.
– Конечно, - несколько удивленно ответил Герц.
– Скажи, чем Прыгуны отличаются от других
почти что черви?
Рыжий присел на край стола и сказал вполне серьезно:
– Мы не аппиры. То есть, не совсем аппиры. У нас есть гены васков, предыдущей расы,
поэтому мы можем подключаться к их энергии.
– Так это не ваша энергия?
– Получается, что нет. . знаешь, я предпочитаю об этом не думать. Просто живу и всё.
– А кто-то другой, без этих генов, может подключиться к потоку?
– Нет. И не надейся, детка. Прыгуны - только Индендра.
– Куда уж мне, - усмехнулся Льюис.
– Правда, есть еще Оорлы, - добавил Рыжий, - они потомки земных млавнов,
теперешних эрхов, белых и ... черных тигров.
При упоминании черных тигров он поморщился и потер щеку.
– А ты кто, Герц?
– спросил Льюис, - ты ведь и Индендра, и Оорл.
– А я их бешеная смесь!
– засмеялся приятель.
– Значит, других Прыгунов нет вообще?
– Нет, конечно.
– А кто же тогда подарил твоей бабуле ветку из Сияющей Рощи?
Тут Герц вскочил. Его короткие рыжие волосенки просто встали дыбом. Он всегда был
чересчур эмоционален, причем, от одного чувства переходил к другому моментально.
– Откуда я знаю, что это за сволочь! Пижон несчастный! Потерянный родственничек
отыскался!.. Ничего, я скоро сам найду эту рощу и завалю ее ветками. Или найду для нее что-
нибудь покруче!
Льюис подумал, что никогда не сможет сделать для любимой женщины что-нибудь
подобное: подарить ей роскошный подарок или просто отнести ее на другую планету
зарисовать пейзаж! Три часа назад он считал, что всё это не важно, что можно быть
любимым и без этого, просто за то, что ты хороший, славный парень. Три часа назад он еще
сидел за учебником по физике и заваривал чай в своей студенческой комнатушке, и мир был
понятен и справедлив. Это было так давно!
Льюис сел на кровать и закрыл лицо руками. В груди всё разрывалось от стыда,
унижения и боли.
– 172 -
– Да брось ты страдать по этой Стелке!
– подсел к нему Герц, уже успокоившись, - Руэрто
в этом деле всё равно не переплюнешь. Он такой бабник, что даже я ему в подметки не
гожусь. Честное слово! Куда ты полез? Я ж тебе давно говорил!
– Хочешь сказать, чтоб я знал свое место?
– Чем тебе не нравится твое место? Ты красив как идиот, баб у тебя всегда будет полно.
Но Прыгунов надо уважать, мой мальчик, и нечего перебегать им дорогу.