Сердце Малого Льва
Шрифт:
тяжелым подбородком и глубокими темно-карими глазами. Ее алый наряд завершал сходство.
Оливия остановилась на ступеньках, на спине проступил холодный пот, но внешне она
оставалась спокойной.
– Что ты на это скажешь?
– спросил Ольгерд.
– 169 -
– Ничего, - сухо ответила она.
– Может, тебе нужно посмотреть в зеркало?
– Зачем?
Она отвернулась и медленно пошла вниз.
– Олли, тебя это даже не удивляет?
– Я не знаю, что
– Я пока тоже. Но давай хоть что-нибудь предположим.
– Что тут предполагать? Я аппир и уже говорила вам об этом.
– Ты не аппир, Олли. Ты васк.
– С чего вы взяли? Из этого случайного сходства?
– Не только.
Он догнал ее и стиснул ее плечи. У нее подкашивались колени, когда он так делал. Это
тоже злило.
– Куда ты уходишь, Олли? Тебе неинтересно?
Они смотрели в глаза друг другу.
– Мне страшно, - мрачно сказала она.
Здесь действительно было жутко: эти льды над головой, эти древние стены, этот холод...
– Хорошо, - согласился Ольгерд, - уйдем отсюда.
Поднимались молча. Она лихорадочно соображала, как ей дальше себя держать, но не
могла прийти к единому решению. Изображать ничего не понимающую девочку не
получилось бы, да и не хотелось. Открыть всё было недопустимо.
– Извини, - сказал Ольгерд, когда они оказались в тишине корпуса, - наверно, надо было
тебя предупредить.
– Вы хотели видеть мою реакцию, - усмехнулась она, - ну что? Увидели?
– Кто ты, Олли?
– он снова заглянул ей в глаза, сердце сжалось и упало.
– А как бы вам хотелось?
– Мне бы хотелось понять хоть что-то...
**************************************************************
Монотонный осенний дождь стучал по подоконнику, Льюис чуть не заснул под этот стук.
Конспект расплывался у него перед глазами. Он встал с кровати, попрыгал для бодрости и
включил чайник. Спать было нельзя. Надо было готовиться к зачету.
Он уже болтал в бокале чайной ложкой, когда появилась Анастелла. Это было
неожиданно, тем более, что в последние несколько дней он вообще не мог ей дозвониться.
– Я не помешаю?
– спросила она.
– Да ты что?!
– он вскочил и принялся торопливо снимать с нее мокрое пальто, - где ты
была? Я уже не знал, что подумать...
– Делала зарисовки на одной голубой планете. Там так красиво, Лью!
– С отцом?
– Нет. С Руэрто.
– Опять с Руэрто?
– Не понимаю, о чем ты?
Анастелла нервно дернулась и не дала себя поцеловать. Льюис почувствовал вдруг
неприятный холодок внутри, как будто в душе начинался сквозняк. Он не стал додумывать, к
чему бы это. Ему было слишком страшно
– Чай будешь?
– спросил он.
– Буду, - вздохнула она.
– У тебя неприятности?
– Нет. Всё нормально.
Всё и в самом деле было нормально. Казалось бы. Они пили чай. Она сидела напротив,
всё такая же милая, нежная, хрупкая, с веснушками на вздернутом носике, пышноволосая как
одуванчик, в мягком сером свитере... но это уже случилось. И он почувствовал это как-то
сразу, в один момент.
– 170 -
– Я вообще-то хотела с тобой поговорить.
Он весь окаменел. Сидел и смотрел на квадратики скатерти, и они расплывались перед
глазами. Это было так давно! Он сидел и смотрел на скатерть под монотонный шум дождя.
Он был еще молод, счастлив, добр и наивен как слепой щенок.
– Даже не знаю, с чего начать...
Он молчал.
– Понимаешь, - вздохнула Анастелла, - я хочу быть честной с тобой. И с собой... То, что у
нас с тобой было - это не любовь. Это какая-то детская игра. Мы это всё придумали,
понимаешь?
– Придумали?
– он поднял на нее глаза, - разве нам было плохо?
– Нет, хорошо. Конечно, хорошо, - виновато ответила она, - но это была дружба,
понимаешь?
– Не понимаю.
– Дружба. Только мы при этом целовались, раздевались и ложились в постель... зачем-то.
После этого «зачем-то» можно было сразу провалиться сквозь землю и не вылезать
оттуда уже никогда. Но он все-таки нашел силы на вопрос.
– Ты меня никогда не любила?
– Я и сейчас тебя люблю, - ответила она, - как друга.
– Я не об этом.
Анастелла смущенно потупилась, щеки ее вспыхнули.
– Мне очень нравилась твоя красота, твое тело... но никаких ощущений не было. Это
правда.
– Извини, - добавила она, увидев, как передернулось от боли его лицо, - прости, я ничего
не могу с этим поделать. Давай останемся друзьями.
Он еще не представлял, сколько лет эта боль будет преследовать его, как искорежит она
его жизнь, но уже предчувствовал это. В глазах потемнело. Спросить о Руэрто уже не было
сил. Она сама сказала.
– Не думай, что я ухожу к Руэрто. Я ему не нужна... просто я теперь знаю, как это бывает,
и на меньшее не согласна. Понимаешь? Мне очень плохо, Лью. Я запуталась, и мне очень
плохо. Извини...
Потом он сидел на кровати, тупо глядя в учебник теоретической физики. Дождь
барабанил по стеклу, как будто пытался что-то вдолбить в его бестолковую голову. Что
вдолбить? Что он никудышный любовник? Глупый мальчишка, который ничего не знает и не