Секта-2
Шрифт:
По результатам обращения Игоря к Совету было принято решение Богданова от управления академией отстранить, назначив на его место человека, кандидатура которого была предложена Лемешевым. Также Богданову было предписано сосредоточиться на прикрытии одного из кандидатов в президенты, известного скандалиста и сутяжника. Тот, открыто выступая против масонства и выставляя себя перед оболваненными избирателями как ура-патриот, на самом деле был черным масоном тридцать шестой степени и имел реальные шансы стать Абсолютным Мастером в том случае, если бы Игорь навсегда покинул Россию, где ввиду чрезвычайного к ней интереса, а также согласно уставу Высшего Совета Абсолютных Мастеров должно было находиться непременно двое членов их Совета. Отклоняясь по ходу повествования несколько в сторону, стоит отметить, что Бегерит со своей
Так Игорь провел на место управления академией каббалы никчемного на первый взгляд профана Аркадия Продана. В масонстве тот прошел лишь три первые ступени, но рьяно рвался вперед. Сенатор, пришедший из бизнеса, постоянно выдвигал какие-то новые идеи, подобные, например, его намерению заняться антихристианским творчеством. Игорь с присущим ему коварством затею всячески поддержал и посоветовал обратиться в известное литературное агентство, где тот самый человек, что беседовал и с Настей, бывший в действительности сотрудником учреждения на Лубянке в чине полковника, предложил сенатору вариант с «литературным негром», так как с красотою слога у Продана не ладилось. Научить писать, как известно, невозможно – это умение закладывается в момент создания человека, и какое-либо внешнее воздействие на данную способность оказывается решительно бесполезным.
Дальнейшая активность Продана в том случае, если бы его намерение осуществилось и книга тиражом в миллион экземпляров ушла «в народ», для Лемешева и тех, кто стоял у истоков разработки плана по перемещению Копья Судьбы в Россию, была крайне нежелательна и требовала остановки. Текст книги, который Настя копировала и передавала на Лубянку своему крючконосому куратору Мушерацкому, по оценке последнего относился к разряду тяжелейшей идеологической диверсии. Мушерацкий служил в Лубянском ведомстве очень давно и в своих формулировках был точен.
– С диверсантами и террористами, товарищ Председатель, поступают всегда одинаково, – докладывал о своих соображениях Мушерацкий, сменивший на должности генерала Петра Сеченова после того, как в результате временного помрачения ума, подстроенного Лемешевым, и последовавшей за этим попытки государственного переворота генерал Петя счел за лучшее застрелиться. [38]
– Да, с этим все предельно ясно, – неприветливо ответил Председатель и в задумчивости пощелкал пальцами на испанский манер. – Значит, вы, товарищ Мушерацкий, считаете, что настал момент этого сенатора уничтожить? Правильно я вас понимаю?
38
См. роман «Секта».
– Так точно, – вытянулся Мушерацкий, а Председатель стал еще более неприветлив и угрюм, вспомнил покойного генерала Петю, подумал, с каким артистизмом и экспрессией тот, бывало, докладывал, и ругнулся про себя крепким словцом.
«Жаль, что теперь нельзя докопаться до причины, из-за которой старина полез в бутылку, то есть в идею переворота. Жизнь у него была богата всякими событиями. Не иначе как оттуда след тянется. Хороший был мужик, умный. А этот? Просто образцовый исполнитель с выправкой. Вон как тянется, словно аршин проглотил», – мрачно думал Председатель. Потом, словно опомнившись, слегка прояснел лицом:
– И какие соображения на этот счет имеются?
Мушерацкий только руками развел:
– Да вариантов-то много, товарищ Председатель. Можно снайпера или автокатастрофу, можно и крушение самолета организовать, только он частного джета не имеет, летает регулярными рейсами, так что возможны жертвы среди мирного населения в количестве пассажиров на борту плюс члены экипажа.
«А может, и не просто исполнитель. Вон как шутит, вроде с чувством юмора все в порядке, – наблюдая за Мушерацким, подумал Председатель. – Жертвы среди мирного населения его волнуют. Либерал он, что ли?»
– Вы либерал?
– Никак нет! – ответил генерал, а Председатель вместо решения крякнул неопределенно и поморщился.
– Что ж, на ваше усмотрение. Посторонних
В тот же день подробные инструкции были переданы Лемешеву, а он, в свою очередь, посвятил своих подопечных в детали разработанного плана. Все словно катилось по смазанным салом рельсам, лихо и со свистом. В цепочке предсказанных в подземном бункере событий пока что ни одно звено не оказалось лишним или недостающим.
«Ля маре» никакого особенного впечатления на Настю не произвел. Ресторан как ресторан: чисто, строго, дорого, в воздухе витает оттенок московского снобизма. Посетители – бизнесмены, куртизанки, люди неопределенных профессий с хорошим достатком. О таких часто говорится в криминальной хронике примерно так: «Автомобиль стоимостью три миллиона рублей был похищен у безработного мужчины по такому-то адресу». Они выбрали место у окна, причем Продан сел к нему спиной, а Насте хорошо был виден ночной Петровский бульвар с быстро шныряющими автомобилями и редкими прохожими. Несмотря на то что свободных мест в зале не было, столик по соседству пустовал. Присмотревшись, Настя заметила табличку «Зарезервировано». Вначале Продан был напряжен, но, выпив немного вина, расслабился, как-то обмяк, принялся шутить и рассказывать анекдоты – между прочим, замечательные, прежде Настей не слышанные. Ужин протекал, как принято говорить, «в прекрасной атмосфере», блюда были чудесно приготовлены, Настя с аппетитом уплетала рыбу тюрбо с прилагающимися на гарнир пюре из сельдерея и спаржи, сенатор налегал на вкуснейшую рыбку со смешным названием барабулька и не забывал подливать в бокал своей спутнице и себе. С вином Настя не торопилась, и на исходе сороковой минуты ужина их счет, если мерить его в бокалах, выглядел как пять-один в пользу сенатора, оказавшегося человеком, в «употреблении» невоздержанным.
Она и не заметила, как за соседним столиком появились двое. Обратила внимание лишь после того, как один из них довольно громко и отчетливо ругнулся словечком, обозначающим представительницу древнейшей профессии. Настя едва заметно покраснела, так как голос этого сквернослова был ей отличнейшим образом известен и принадлежал, несомненно, Роману, который вместо вина ухитрился за считаные минуты опрокинуть в себя три рюмки коньяку и уже ожесточенно спорил о чем-то со своим собеседником, элегантным мужчиной лет сорока пяти в добротном костюме в талию, белой сорочке, с шейным платком, заколотым бриллиантовой булавкою. Продана, похоже, заинтересовал этот эстетствующий индивид, и сенатор время от времени с пьяненьким откровенным любопытством поглядывал в его сторону.
Игорь (а это, конечно же, был он) находился в своем любимом образе китайского мудреца Мистера Ты и, словно от скуки, отвечал на реплики подогретого коньяком приятеля, используя кантонский диалект, который Роман, к вящему удивлению Насти, прекрасно, по всей видимости, понимал, отвечая, впрочем, по-русски. Продана все больше забавляло это соседство, он, казалось, вот-вот готов был обратиться к странному незнакомцу с вопросом и уже было открыл рот, как вдруг, в течение буквально нескольких секунд, произошло сразу несколько событий. Мистер Ты внезапно замолчал, и Настя явственно увидела, как все вокруг замедлилось. Юркие официанты еле-еле передвигались по залу, один из них наклонил горлышко бутылки, наливая кому-то в бокал, и струя тянулась, словно золотистый густой мед, а слова сидящих за столами людей, разбитые по слогам, повисали в воздухе, создавая подлинную какофонию. Сама же Настя при этом могла двигаться и говорить с прежней скоростью. Она увидела, как напротив витринного стекла ресторана остановилась милицейская патрульная машина и немедленно из нее вышел человек в форме, который также двигался совершенно обычно. Да и во всем остальном мире, если судить по происходящему за окном, время вовсе и не замедлилось. Все так же неслись по бульвару автомобили, которые теперь старательно объезжали вторым рядом припаркованную милицейскую машину с включенными проблесковыми маячками. Милиционер, оказавшийся совсем юным лейтенантом, подошел к окну, спиной к которому сидел Продан, и остановился в метре от стекла. Затем со спокойствием, поразившим Настю, извлек из кобуры на поясе пистолет, привел оружие в боевое положение и прицелился. Насте показалось, что целится он в нее, и она поняла, что сейчас случится нечто совершенно ужасное.