Счастливчик
Шрифт:
— Смеешься? — ее губы трогает улыбка с налетом горечи. — Да и на Лондор нам теперь путь заказан в любом случае.
— Кстати, да. Почему Лондор? — интересуюсь между делом, убирая со стола уже ненужные предметы.
— Миранда Морган, — просто отвечает Ди. — Она потрясающая.
Что есть, то есть. Я первый трижды "за" в поддержку этого утверждения.
— Морган сказала, что ты отлично сдала тесты, тебе отказали только из-за устного ответа. Если бы ты попробовала на следующий год, у тебя были бы неплохие
— Что-что? — ахает Ди. Она стоит у раковины, держит сковороду за длинную ручку, а вид у нее такой, будто еще минута — и сковородка окажется на моей голове.
— Что? — переспрашиваю невинно.
— Ты настолько на короткой ноге с Мирандой Морган, что можешь спрашивать ее, почему не взяли того или иного абитуриента?
А, она об этом.
— Ну да, — признаюсь.
— Ты такой хороший студент, или твои родители настолько значимые люди? — спрашивает в ответ прямо.
— А то и другое выбрать нельзя?
Губы Ди тут же превращаются в прямую линию.
— Понятно, — коротко бросает в мою сторону и убирает сковороду на полку. В мою голову она так и не прилетела.
Мне тоже понятно, какие выводы сделала Дилайла: мои родственники настолько богаты и влиятельны, что Морган не смеет сказать и слова против их обнаглевшего чада. Ладно. Все равно, если я сейчас заявлю, что ее кумир и есть моя приемная мать, она только решит, что я выдумываю, чтобы произвести на нее впечатление.
Раздаются шаги, первым появляется Тим, за ним Норман, потихоньку подтягиваются остальные.
— Чем это так пахнет? — щурится и принюхивается Томас.
К тому времени я уже вышел из-за стойки и позволяю Ди принимать похвалу единолично. Да и нет у меня гарантий, что половина экипажа не откажется от завтрака, узнав, что я приложил к нему руку.
— Сестренка, ты сегодня в ударе, — откровенно ржет Дилан. — Вот уж не подозревал в тебе такие таланты.
— Отвали, — привычно и не зло огрызается Дилайла. — Я проиграла вчера в карты. Даже не мечтай, что это повторится.
Дилан продолжает подкалывать сестру, она адресует ему неприличный жест.
Все уже успевают рассесться и приступить к трапезе, как последним на пороге появляется капитан. И его выражение лица не предвещает ничего хорошего, потому что в руке Роу держит того самого робота-уборщика, который прошлой ночью успел сбежать с камбуза.
Повисает гробовое молчание.
— А я предупреждал, — негромко произносит Норман, но в наступившей тишине его прекрасно слышат все.
Капитан окидывает взглядом команду, а потом останавливает его на мне.
— Тайлер, на выход, — кивает в направлении коридора, из которого появился. — Остальным — приятного аппетита.
— Папа, может быть, позавтракаешь? — Ди делает попытку его остановить.
Заступается за меня или просто хочет избежать скандала?
— На выход. Живо.
Спорить бессмысленно. То, что капитан хочет устроить мне взбучку, очевидно. Но тот факт, что он намерен сделать это без свидетелей, заслуживает уважения.
В молчании идем по коридору. Капитан — впереди, я — сзади. Он даже не оборачивается, чтобы удостовериться, что следую за ним, уверен, что не сбегу. Тут он прав, бежать мне разве что в открытый космос.
Скоро понимаю, что направляемся мы не куда-нибудь, а в мою каюту. А то, что она довольно далеко от камбуза дает капитану возможность не сдерживаться — как бы он ни орал, остальные ничего не услышат.
Джонатан и не сдерживается. Едва дверь моей каюты закрывается за нашими спинами, он размахивается и швыряет несчастного робота об стену. Звон металла, по полу катятся мелкие детали. Жаль, прекрасный аппарат, может быть, удастся починить…
— Кто дал тебе право хозяйничать на моем корабле?
Моральный долг? Нет, ответ так себе.
— Никто не давал, — отвечаю правду.
— Верно. Никто не давал, — бушует капитан. — Никто не прикоснется к роботам на этом корабле. Ясно тебе? Никто.
Лицо красное, разъяренное, глаза неестественно выпучены. Это не напускной гнев, Роу действительно взбешен.
— Почему? — спрашиваю прямо. — Потому что эти вещи ассоциируются у вас с вашей покойной женой?
Я и раньше об этом подозревал, но излишне эмоциональная реакция капитана говорит сама за себя.
После этого, по сути, риторического вопроса на меня обрушивается пощечина. Не удар в челюсть, а именно пощечина. Как ребенку или как женщине. Вижу, как поднимается его рука, могу увернуться, могу перехватить своей левой, но стою и не дергаюсь.
Щеку обжигает, голова по инерции отклоняется в сторону, но я снова упрямо поворачиваюсь к капитану. Второго удара не последует — почему-то не сомневаюсь.
— Не говори о том, чего не знаешь, — шипит Роу, но уже не кричит.
— Не знаю, — признаю, — но догадываюсь.
Чтобы ни случилось с матерью Ди, очевидно, что она была механиком и отвечала не только за технику на этом судне, но и за порядок. Именно поэтому капитан так и не нанял постоянного механика — хотел сохранить это место за призраком.
Грудь Джонатана тяжело вздымается, мне кажется, он пытается взять себя в руки, но пока у него не выходит.
— Климат-контроль тоже твоя работа? — произносит как сплевывает.
— Моя. И да, мне никто не давал права, — мне бы заткнуться на этом, но не могу. — Вы правда думаете, что во имя памяти нужно издеваться над экипажем? Жить в грязи и в холоде? Вы что, любите призрак больше, чем собственных живых детей?