Счастливчик
Шрифт:
— Отлично, да? — усмехается Томас.
— Угу, — бормочу, быстрее хватаясь за оладью, — дрянь еще та.
— О чем и речь, — расплывается в гордой улыбке. — Забористая.
Я бы назвал эту штуку не забористой, а термоядерной. Но о вкусах не спорят.
— Томас, — решаю ловить момент, пока тот настроен на "выпить и поговорить", — а ты на корабле кто?
— Я-то? — икает.
— Ты-то, — киваю.
Вот Норман отвечает за грузы, и ему это подходит. Так и вижу его, с серьезным видом заполняющего накладную
— Я бухгалтер.
Моргаю от неожиданности. Хорошо, что мы не играли в "Угадай профессию", я бы проиграл.
— Что, не похож? — опять щурится.
Пожимаю плечом.
— Я не спец в бухгалтерах, — Томас хмыкает и ничего больше не говорит, но мне становится интересно. — А цифры не путаются? — указываю на бутылку.
В ответ бухгалтер "Старой ласточки" разражается смехом.
— Парень, — стонет сквозь смех, вытирает выступившие слезы рукавом, — какие цифры? Нет прибыли, считать нечего.
— Убытки? — предполагаю. Их тоже, насколько мне известно, следовало бы считать.
— К черту, — считает иначе мой собеседник, — лучше не знать.
Надеюсь, это шутка. Хотя, разумеется, это не мои деньги и не мои проблемы. Своих денег у меня в принципе нет — не заработал.
— Не зли больше Джона, — Томас резко прекращает смеяться и возвращается к нашим баранам, даже взгляд проясняется. — Все, что связано с Кларой, для него свято.
Клара, значит. Клара Роу.
Бухгалтер снова наливает себе и мне. Не спорю, голова пока абсолютно ясная.
— Ему надо к психотерапевту, — высказываюсь. Очень нужно, и не к такому, как мой друг Лэсли, а к настоящему, опытному.
Томас опять смеется.
— Скажи это ему — и прощай. Точно выкинет в шлюз.
— Спасибо, учту, — благодарю за очередной "бесценный" совет. Роу не собирается разговаривать со мной до Альберы, так что ничего не смогу ему сказать, даже если бы захотел. На самом деле, не хочу, в прошлый раз я достаточно высказался. Остальное — не мое дело.
— Клара была моей кузиной, — признается Томас после очередной "дозы". — И я ее тоже любил, — заканчивает многозначительно.
— И поэтому запил? — киваю на бутылку.
Бухгалтер фыркает.
— Не, позже. Когда все пришло в у-ны-ни-е.
Похоже, ему очень нравится это слово.
— Что с ней случилось?
Но мой маневр не проходит.
— Э-э, нет, парень, — Томас решительно машет головой, — ни к чему тебе это. Ты скоро вернешься домой, а мы продолжим свой путь. Ты вроде не такой чистюля, как я сначала подумал, но наше грязное белье тебе без надобности. Глупо она умерла. Случайно и глупо. Это все, что тебе нужно знать, — киваю. В чем-то он прав, мне любопытно, но мертвых не вернуть, поэтому не важно. — У тебя кто-нибудь умирал? —
— Отец, — отвечаю. — Не глупо и не случайно.
— Отлично сказано, — оценивает Томас и поднимает свой стакан. — Выпьем за тех, кого с нами нет. За упокой, не чокаясь.
Можно подумать, до этого мы чокались.
Не возражаю, внезапно понимая, что никогда в своей жизни не пил в память об отце.
Наутро убеждаюсь, что Томас не соврал — его пойло превосходно. Ни похмелья, ни головной боли, хотя выпили мы с ним прилично: не считая того первого стакана, я от него не отставал.
Бухгалтер-самогонщик, ну надо же. Какая интересная команда подобралась на "Старой ласточке".
В зеркале в ванной обнаруживаю, что мой порез на шее и не думает заживать. Наоборот, кожа вокруг воспалилась. Черт. В чем ковырялся своим ножиком Дилан до того, как воткнул его мне в шею? Право, мне лучше не знать.
Неохотно признаю, что посещения медблока не избежать.
Дверь открыта. Мэг на месте. Сидит за столом и что-то рассматривает под микроскопом.
— Тук-тук, — оповещаю о своем приходе, чтобы не подкрадываться со спины и не напугать.
Маргарет отрывается от своего занятия и поднимает глаза.
— Явился, герой, — не похоже, что рада моему визиту. — Допрыгался?
Вряд ли она о моем здоровье.
— Еще скажи, что ты меня предупреждала, — усмехаюсь.
— И скажу, — Мэг не настроена шутить. — Если бы некоторые мальчишки иногда слушали советов старших… — она не заканчивает нотационную речь, потому как ее взгляд останавливается на моей шее. — Вот же черт, — комментирует. — Поэтому пришел?
— Ага, — не дожидаясь приглашения, усаживаюсь на койку, — заражения крови мне как-то не хочется.
— Не отдирал бы пластырь, грязь бы не попала, — строго говорит Мэг и направляется к ящичку на стене, чтобы достать необходимое для моего лечения. — Вот смотрю я на тебя, — признается, откручивая баночку с мазью, — и думаю, умный ты парень, но с головой совсем не дружишь, уровень самосохранения на нуле.
— Есть такое, — не спорю. С самосохранением у меня беда с детства.
— Но ты понравился Эду, — продолжает, — и Томасу. А это редкость.
— И тебе, — подмигиваю.
Маргарет закатывает глаза.
— Не дергайся, — командует, покрывая мой порез толстым слоем мази. — Мне не нравится тебя лечить. Будь добр, сохрани все остальное целым до нашего прощания. Недолго осталось.
Прикладываю руку к груди.
— Я постараюсь, честное слово, — обещаю.
Мэг кривится и, естественно, не верит. Я и не настаиваю. При уровне "дружелюбия" команды целостность моего тела зависит не только от меня.
— Готово, — медик снова заклеивает мою шею. — Рука как, болит?