Счастливчик
Шрифт:
— Сдаюсь, сдаюсь, — признаю свое поражение. Если Эд увлечется и забудет, что у нас все-таки спарринг, а не настоящий бой, будет весело. Но я же обещал не просить пощады, не так ли?
Но мой противник помнит, зачем мы здесь. Стоит стукнуть здоровой рукой по полу, он немедленно ослабляет захват и встает, позволяя мне дышать полной грудью. Ребра вроде целы…
Неловко поднимаюсь, сначала на колени, потом в полный рост. Рука висит плетью. Больно, черт.
Боковым зрением вижу, как Маргарет срывается с места, а в это время Эд протягивает
— Отличный бой, — улыбается во все тридцать два. Вид у него необычайно довольный. У Эда разве что немного содрана кожа на скуле (мне один раз повезло), в остальном он цел и невредим.
Усмехаюсь.
— Левую давай, — протягиваю здоровую руку, сам виноват — вывихнул мне правую.
Эд понимающе хмыкает. Мы закрепляем окончание спарринга рукопожатием. Победитель отходит принимать поздравления, а ко мне подбегает Мэг.
— Как себя чувствуешь? Голова не кружится? — спрашивает тревожно.
Ну вот, а говорила, что палец о палец не ударит. Доктор — это призвание.
— Не кружится, — заверяю, все еще пытаясь выровнять дыхание. — Плечо вставь, пожалуйста.
Мэг закатывает глаза.
— Пошли в медблок, камикадзе.
Готов идти куда угодно, только бы получить болеутоляющее. Совершенно не умею терпеть боль.
Встречаюсь взглядом с Дилайлой. Поняла ли она, что отвлекла меня? Конечно, не стала причиной поражения, я бы все равно проиграл, но потрепыхался бы еще пару минут.
Ди чуть смежает веки, даже не кивок, но это ответ на вопрос, который, должно быть, написан у меня на лице, — поняла.
И ей ни капельки не жаль. Черт.
ГЛАВА 9
— Если бы я была твоей матерью, то заперла бы тебя в чулане и никуда бы не выпускала, — ворчит Мэг, накладывая фиксирующую повязку на мое поврежденное плечо.
Вколов болеутоляющее и вставив сустав на место, медик все же отпустила меня в каюту помыться и кое-как переодеться, орудуя одной рукой. По возвращении она занялась перевязкой, при этом не забывая ругать меня как маленького. Причем будто я не просто ребенок, а ее крошка-сын, сбежавший из детского сада.
Закатываю глаза к потолку.
— Хорошо, что ты не моя мать.
— О да, — восклицает Мэг, — будь у меня такой сын, я бы поседела раньше времени.
Склоняю голову набок, рассматривая ее и пытаясь разглядеть седину в светлых волосах. Не нахожу. То ли умело закрашивает, то ли ей удалось сохранить свои волосы благодаря отсутствию ребенка вроде меня.
— У тебя есть дети? — прерываю ее очередное бормотание на тему юнцов-камикадзе. Мне любопытно.
Маргарет бросает на меня по-прежнему недовольный взгляд, не отрываясь от работы.
— Бог миловал, — тем не менее отвечает.
Улыбаюсь.
— Даже так?
По-моему, из Маргарет вышла бы замечательная мама, добрая и заботливая.
— Именно так, — подтверждает уверенно. — С тех пор, как я закончила медицинский, я таких болезней,
Что-то вроде этого любит говорить Рикардо, когда ему задают вопрос о причинах отсутствия семьи и детей. Что не готов подвергать близких опасности, что он публичная личность со множеством врагов, что с трудом удается защитить племянника… Словом, подойдет любой эффектный ответ, кроме банального, но честного: так получилось.
Принимаю версию медика и не спорю. На самом деле, больше всего на свете мне сейчас хочется положить свое бренное тело горизонтально и не меньше чем часов на десять. Болеутоляющее мне вкололи мощное — боль убрало быстро, но и в сон клонит так, что еще немного — и нырну с койки носом вниз.
— А проиграл глупо, — Мэг чувствует, что я начинаю отключаться и решает продолжить разговор. — Никто вообще не ожидал, что Эд не размажет тебя по стенке в первую минуту.
Зеваю и поправляю:
— По полу, — Маргарет поднимает глаза и хмурится. Поясняю: — По полу, в итоге он размазал меня по полу.
Медик усмехается.
— Урок тебе на будущее. В следующий раз подумаешь, прежде чем связываться с тем, кто вдвое крупнее и опытнее тебя.
Давлю очередной зевок. В конце концов, так откровенно зевать неприлично.
Тру глаза здоровой рукой.
— Как же тогда чему-то научиться, если выбирать противников, которые слабее тебя?
Мэг поднимает глаза и смотрит на меня как на умалишенного.
— И чему же ты научился? Как выворачивать суставы? Ты не похож на неопытного бойца, но противника нужно выбирать по габаритам.
Хмыкаю.
— Сейчас я ничему не научился, — признаю, — но новые эмоции получил.
Не буду же я рассказывать, что все мои предыдущие партнеры либо состояли со мной в дружеских отношениях, либо работали на моего дядю. Никто из них никогда бы не нанес мне настоящего увечья. А отсутствие риска делает бой неинтересным априори.
Что касается драк с незнакомцами… Да не дерусь я, почти любой конфликт можно разрешить мирным путем, особенно, если у тебя хорошо подвешен язык. В Академии было много случаев, которые едва не вылились в драку, но всегда удавалось договориться. А за пределами ЛЛА с меня глаз не спускают дядюшкины церберы. Те несколько раз, когда я нагло сбегал из-под опеки, не считаются.
Да, меня обучали, да, я многое умею, но сегодняшний спарринг с Эдом стоил сотен других, потому что впервые были важны именно мои навыки, а не я сам или мои родственники.
За мной всюду таскается толпа охраны, и чаще я их не замечаю, потому что попросту привык и не обращаю внимания. Но сегодняшний бой с Эдом был глотком свободы, как и сам нелепый побег на "Старой ласточке".
Только все это Мэг я не скажу, потому что чужие проблемы должны оставаться чужими. А у меня и проблем-то в жизни нет, потому что меня оберегают, как хрустальную вазу.