Счастливчик
Шрифт:
С двумя свободными руками даже дышится легче. Настроение поднимается все выше.
Гуляю по станции, захожу в первую попавшуюся кофейню, заказываю капучино и устраиваюсь за столиком у окна. Пару минут любуюсь спешащими по своим делам людьми, а потом разворачиваю на коммуникаторе голографический экран, подключаюсь к системе станции и начинаю просматривать расписание пассажирских рейсов.
Так, сегодня можно улететь на Альфа Крит… Нет, туда пока соваться не следует, мое имя там в черном списке после попытки купить алкоголь при прошлом посещении планеты.
Также
Рейс на Лондор… Ага, нет уж, домой мне пока рановато.
Рейс на Аквилон… В этот холодильник не хочется. Говорят, там и летом ходят в шубах.
Все, больше в этот день ничего нет. Ночевать здесь не хочется, поэтому решаю лететь на Новый Рим. При покупке билета мои данные, естественно, засветятся в системе, и Рикардо немедленно пустит своих ищеек по следу. Но, пока суд да дело, у меня есть все шансы улизнуть с Нового Рима, благо оттуда летят корабли едва ли не во все концы Вселенной.
Раздумываю еще пару минут, не стоит ли все же поморозиться на Аквилоне, потом решительно ввожу в базу свои данные и приобретаю билет на Новый Рим. Все-таки каникулы в минусовой температуре меня не привлекают. К тому же с Аквилона будет не так просто улететь, как с Нового Рима.
Став счастливым обладателем билета, вытягиваю ноги под столиком и с наслаждением допиваю свой капучино, который, надо сказать, весьма неплох.
Может быть, все же стоит отправить весточку Морган, раз уж теперь мое место нахождения известно? Только что я могу написать? Со мной все в порядке? Это и так ясно из того, что я самостоятельно покупаю себе билет. Попросить меня не искать? Смешно. Искать будут и пытаться вернуть домой тоже. Даже если Миранда позволит мне наломать собственных дров, дядюшка ни за что не сдастся, пока его люди не приволокут меня за шкирку домой. Написать "извини"? Ерунда какая-то. Извинюсь, когда приеду. Все-таки просить прощения нужно глядя в глаза. А извиниться придется. Конечно же, Морган знает, что меня никто не похищал, но, как любая мать, наверняка волнуется.
Что еще можно написать? В том-то и дело, что ничего. Поэтому решаю оставить все, как есть.
Расплачиваюсь в кафе и выхожу на "улицу". Освещение на станции очень близко к естественному. Если не поднимать голову вверх, можно даже забыть, что над тобой не солнце, а лампы.
Какой-то парнишка лет двенадцати толкает меня и как бы невзначай пытается забраться ловкой рукой в карман. Ловлю его за запястье. Мальчик удивленно выпучивает глаза и дергается. Расслабляю хватку, и он уносится прочь. Все равно мне нет никакого смысла его удерживать, не в полицию же тащить. Хмыкаю и на всякий случай проверяю кошелек и документы.
Карманников тут пруд пруди. Носятся в толпе, норовя незаметно толкнуть и вытащить ценности. На всякий случай перекладываю документы во внутренний карман. Вдруг в следующий раз я буду не так внимателен.
— Парень, работу не ищешь? — выпрыгивает из подворотни мужчина в длинном плаще и хитро улыбается позолоченными зубами. Честное слово,
— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь и тороплюсь убраться подальше.
Все-таки не зря я решил не оставаться тут на ночь. Альбера недаром славится своим уровнем преступности. Здесь встречаются, совершают сделки и спешат улететь подальше, пока не лишились кошельков, свободы или вообще жизни.
До вылета моего рейса несколько часов, поэтому устраиваюсь на скамейке, подтягиваю сумку поближе и просто глазею на людей. Здесь никто не гуляет, все спешат и стараются не встречаться друг с другом взглядами.
Верчу головой в поисках чего-нибудь интересного и вскоре нахожу: Дилана Роу ведут под руки двое громил, каждый из которых не уступает в размерах моему приятелю Эду. У брата Ди подбит глаз, вероятно, пытался оказать сопротивление. Теперь он не вырывается, а идет спокойно, однако крепкая хватка его сопровождающих демонстрирует, что в их компании Дилан путешествует не добровольно.
Какое мне дело, верно? Мы попрощались со "Старой ласточкой" и ее экипажем. Они обрадовались, что избавились от балласта, я пошел по своим делам. Передо мной целое лето свободы без охраны и надзора.
Но мне дело есть.
Вскакиваю со скамьи, закидываю сумку на плечо и следую за ушедшей троицей.
Типы бандитской наружности заводят Дилана на окраину, в скромный мотель под вычурным названием "Роза любви". Это крайнее здание на улице, прямо за ним начинаются длинные ряды грузовых контейнеров, наставленных друг на друга в несколько уровней. Они высятся над двухэтажным зданием мотеля так, что, кажется, толкни, и сложатся как карточный домик, так, что погребут под собой и "Розу любви", и ее постояльцев.
Снова цепляюсь взглядом за контейнерные ряды и некстати думаю, что реши я без свидетелей кого-то убить, непременно отвел бы свою жертву туда. Не потому ли люди, которые увели Дилана, выбрали именно это место — чтобы далеко не ходить?
Смотрю на часы: за слежкой я потратил довольно много времени, уже можно идти регистрироваться на рейс до Нового Рима. Дилан же жаждал от меня избавиться, каникулы ждут…
Рикардо прав, говоря, что, если бы я так быстро не менял свои планы, из меня вышел бы толк. Пока что ничего путного из меня точно не выходит, потому что знаю, что сесть на свой рейс не смогу.
По большому счету, мне наплевать на Дилана и его проблемы — пусть выкручивается сам. Но, с другой стороны, не зря же я увидел в толпе этих троих. Смотри я в тот момент в другую сторону, и они прошли бы мимо. Но я посмотрел, а значит, уже ввязался.
Колеблюсь недолго, поднимаюсь по ступенькам, захожу в мотель. Воздух внутри затхлый. Кондиционеры или давно не чищены, или вообще не работают. Портье — скучающий парень в белой рубашке с засаленными рукавами и воротником. На груди бейдж с именем — Харрисон.