Саймон
Шрифт:
Роженица застонала:
— Ох, доктор, кажется, началось, я чувствую… А-агрх! — в потолок улетел очередной зычный клич изнывающей от боли драконихи.
Кира мгновенно переключилась в режим боевой готовности.
— Так, начинаем! Помни: дыши глубоко и… о, нет! Только не говори мне, что сейчас начнётся превращение!
Крылья роженицы начали светиться, а чешуя — менять цвет от серебристого к нежно-голубому. Из ноздрей вырвались маленькие вихри воздуха, а вокруг тела начало формироваться едва заметное энергетическое поле.
— Кажется… да, начинается! — выдала горе-мамаша.
Кира
— Ладно, — произнесла она вслух, — будем импровизировать. Пузя, быстро подготовь антимагическое поле!
Гномы ринулись настраивать специальное оборудование для контроля магического фона, а санитарка поспешно раскладывала стерильные простыни с магическими защитными рунами. В воздухе запахло озоном — это активировалась система очистки воздуха от возможных магических выбросов.
Через полчаса напряжённой работы в комнате раздался первый крик новорождённого. Кира облегчённо выдохнула.
— Поздравляю! У тебя девочка. И, кажется, она унаследовала лучшие черты обоих родителей.
— Правда? — с неверием спросила дракониха и слабо улыбнулась.
— Да. У неё есть крылья, но она может дышать обычным воздухом. А чешуя… ну, чешуя — это модно, сейчас все такую носят.
Кира аккуратно устроила крошечное создание на груди у матери. Младенец, словно драгоценный самородок, сверкал нежной серебристой чешуёй, которая переливалась всеми оттенками утренней зари. Крошечные крылышки, пока ещё едва заметные, трепетно подрагивали в такт сердцебиению, а в больших глазах цвета грозового неба отражался весь мир.
— Посмотрите на неё, — прошептала Кира, не в силах скрыть восхищения. — Какая красавица! От отца ей досталась невероятная грация лесного эльфа — длинные тонкие пальчики, изящные черты лица и эти удивительные глаза.
Малышка, будто понимая, что говорят о ней, приоткрыла ротик в беззвучном зевке, обнажив крошечные клычки — явное наследие драконьей крови. Маленькое тельце окутывало едва заметное сияние, а вокруг головки формировалась лёгкая аура, характерная для детей смешанных рас.
Роженица, всё ещё ослабленная после болезненного процесса, осторожно коснулась пальчиком нежной чешуйки на лобике дочери.
— Она такая маленькая… и такая совершенная, — прошептала она, не отрывая взгляда от ребёнка.
— Да, — согласилась Кира, любуясь картиной. — В ней соединились лучшие черты обоих народов. От тебя — сила и могущество дракона, от отца — утончённость и лёгкость эльфа. Уверена, когда она подрастёт, её крылья будут такими же прекрасными, как у папы, а чешуя станет ещё ярче.
Младенец, словно услышав слова о крыльях, снова пошевелил крошечными перепонками, вызвав улыбку у всех присутствующих. В этом маленьком существе чувствовалась невероятная жизненная сила, смешанная с волшебной нежностью, присущей всем новорождённым.
— У неё уже есть имя? — спросила Кира, продолжая наблюдать за малышом.
— Мы решили назвать её Элариэль, — ответила мать, поглаживая малюсенькую ручку дочери. —
— Прекрасное имя для прекрасной малышки, — улыбнулась Кира, отмечая в своём планшете: «Новорождённая девочка, полненькая, активная. Состояние удовлетворительное. Родители: мать — аэродракон, отец — лесной эльф».
Когда счастливую дракониху перевели в обычную палату, Кира вернулась в комнату отдыха, с ногами влезла на подоконник и задумчиво уставилась в окно. Сердце переполняла радость и вместе с тем безграничная печаль. Вид крошечного существа, такого очаровательного и совсем беззащитного, всколыхнул что-то в душе. На мгновение она представила, как баюкает у груди свою крошечку с изумрудными глазами, как перебирает прозрачные белые волосики на голове малыша, и всё внутри оборвалось.
В комнату без стука ввалился братец. Кира спешно смахнула непрошенную слезу, прочистила горло и как можно ядовитее спросила:
— А «Булочку» свою где потерял?
— Игнат забрал, — пожал плечами близнец и рванул к кофейному аппарату. — А ты по какому случаю ноешь?
— Не ною. Устала. Четыре часа на ногах, сложные роды. Да ещё вместо ассистента мне вручили этого кракена неповоротливого…
— Кир, я тебя знаю, как облупленную, — Саймон не удосужился выслушать лживые стенания сестрицы. — И легко могу сказать, когда ты грустишь, а когда трещишь по швам от счастья. Про упадок сил можешь не заливать. Доктор Клык тебя обидел?
— Я его сама при желании так обидеть могу, вовек не заживёт.
— Тогда откуда грустинка?
— Тебе никогда не хотелось завести семью? В смысле, не тот эквивалент дурдома на выезде, что был у нас, а настоящую, крепкую и любящую семью. Человеческую, что ли, — она не знала, как выразить словами то, что штормовыми волнами омывало душу.
— Нет, Кир, пока не хотелось. А тебе, судя по всему, ударила такая мысль в голову?
— Наверное, я просто под впечатлением…
— Только не начинай нахваливать при мне своего кровососа. Он клёвый мужик и начальник отличный, но мне как-то не хочется знать, сколь хорош он в постели.
— Дубина, — Кира спрыгнула с подоконника и вырвала у брата из рук чашку, выхлебала содержимое, — я о родах говорю, с которых недавно вернулась.
— А-а, ну тогда понятно, — Семён забрал кружку и обратно поплёлся к кофемашине, — хотя нет, ни черта мне не ясно. Роды я принимал лишь однажды, у кикиморы. И на долгих два месяца вообще завязал с сексом, а по ночам кошмары мучили.
— Ну да, — фыркнула Кира, — вы только плодить детей любите, а весь остальной процесс вас вроде и не касается.
— Давай будем честны, и ты, и я больше любим сам процесс, от которого могут появиться дети. А вообще странно, что мы это обсуждаем, не находишь? Не успела сойтись с древним вампиром, как уже тянет окольцевать его и чадами обвесить. Ты стареешь что ли?
Кира скривила рожицу и показала брату известную фигуру с оттопыренным пальцем.
Игнат с интересом наблюдал за работой Гели. Они находились в палате у лепрекона с суицидальными наклонностями, и новый целитель как раз вела осмотр.