Саймон

Есина Анна

Он прервался, внезапно посуровел и добавил:

— Не бери в голову. Вечеринка твоей матери нагнала на меня…

Кира дождалась, пока он припаркуется в своём дворе и заглушит двигатель, потом ринулась вперёд и обвилась руками вокруг его шеи.

— Я была дурой, я знаю, — прошептала на ухо и укусила за мочку, скользнула губами по щеке, облизала подбородок и с жадностью набросилась на его губы.

Игнат отвернулся.

— Нет, девочка, так дело не пойдёт, — холодно сказал и попытался снять с себя её руки. — Через пять минут ты снова передумаешь, и в дураках

останусь я. Да ещё и с клеймом насильника.

Она изогнулась, достала из кармана его брюк телефон, мимоходом нечаянно задела ребром ладони фантастически твёрдую выпуклость в штанах. Нутро взорвалось дикой потребностью. Она тоненько проскулила и закусила пальчик.

— Ну ты и свинья, конечно, — проворчала, потом перелезла на его бёдра и в угоду беснующемуся желанию потёрлась промежностью о тот самый бугор.

Игнат продолжил изображать неприступность. Лицо оставалось расслабленным, глаза — бесстрастными, и только по слегка сбившемуся дыханию можно было догадаться, что его переполняет то же вожделение.

Кира разблокировала экран, открыла приложение со значком фотокамеры, выбрала режим записи видео, навела объектив на себя и медленно заговорила.

— Сегодня 26 июля 2025 года, я, Самсонова Кира Игоревна, уроженка преисподней, врождённая луминария и бла-бла-бла, официально заявляю, что по доброй воле и трезвому разумению собираюсь заняться самым грязным и разнузданным сексом со своим боссом — кровососом королевских кровей Игнатом. Никакого давления с его стороны я не испытываю, в харассменте не обвиняю, но клянусь, что если он сейчас же не усадит меня на член, я выйду из этой машины и отдамся первому встречному.

Игнат зарычал, выхватил у неё из рук мобильный, швырнул на заднее сиденье и до боли сдавил горло пятернёй.

— Ты играться со мной вздумала?

— Спусти брюки и узнаешь, — она накрыла его пальцы своими и теснее прижала к коже. Закатила глаза, чувствуя, как всё внутри требует его внимания, его ласки и всей грубости, на какую он способен.

— В машине? — рыкнул и приподнял бедра, вбивая себя в неё, пускай и сквозь многие слои одежды.

— Давай выйдем, сделаешь это на машине, — предложила, как в бреду, и запустила руку между их телами, гладя и себя, и его.

— Тогда скажи, что станешь моей, что хочешь быть моей женщиной. Не на раз. Навсегда.

— Ты такой зануда, — она фыркнула и опустила бегунок на молнии, просунула руку и высвободила то, чего жаждала каждая клеточка тела. Провела пальчиками от края до основания, другой рукой задрала юбку до самой талии и разорвала трусики на бёдрах. Направила его в себя. — Я хочу быть твоей, — прошипела в губы и резко опустилась. — Хочу принадлежать тебе. Хочу стонать под тобой и поить тебя своей кровью, пока буду пить твою. И я до одури хочу ощутить в себе твоё семя. Доволен?

— Более чем, — он оскалился, подхватил её за бёдра и стал помогать опускаться. — Увижу рядом с кем-то ещё — разорву обоих.

Кира вздрогнула от этой угрозы, но нашла её дико возбуждающей. Игнат наконец подставил губы и позволил их языкам сплестись в безудержном танце удовольствия.

—

Как много на тебе одежды, — проворчал он, когда с трудом высвободил небольшую грудь из кружева лифа и жадно припал к ней губами.

Она простонала так громко, что у самой заложило уши, и принялась хаотично рисовать восьмёрки бёдрами, приближая разрушительную волну. Игнат выпустил клыки — не те чудовищно острые штуковины, которые она видела в ресторане, а их скоромный аналог длиной в четыре сантиметра. И самыми кончиками проколол мягкую кожу у соска, чтобы слизывать приступившие капли крови. Руками он сжал её ягодицы, властно, не щадя, откинулся на спинку сиденья и стал яростно двигать бёдрами, погружаясь всё глубже.

Кира растворилась в ощущениях. Тело горело от умелых ласк. Мозг плавился от осознания, что всё именно так, как ей очень давно хотелось. Она витиевато выругалась, сообщая, что вот-вот испытает лучшее в своей жизни удовольствие.

— Как я люблю твой грязный рот, — шепнул Игнат и протолкнул в него язык.

Она взвилась, с усилием начала посасывать его, представляя, как будет делать это ниже, и обжигающая сфера возбуждения разорвалась изнутри. Мышцы свело судорогой. Пальцы ног поджались и онемели. Она высвободила клыки и вонзила их в его нижнюю губу, желая иметь во рту вкус его крови, который так перекликался с запахом его семени.

Игнат тоже получил удовольствие, но не перестал подталкивать её вверх-вниз. Ему нравилось, как она лениво скользила вокруг него.

— Теперь ты сыта? — спросил с интересом, с восхищением глядя в её глаза, которые потеплели градусов эдак на сто.

— Перекусила немного, — она запустила руку под юбку, обмакнула палец в их соки и задумчиво сунула в рот.

— Это хорошо, — он жадно посмотрел на её губы. — Потому что я тоже не насытился. Хочу тебя обнажённой в своей постели. Попробовать каждый миллиметр твоего тела.

— Меня опасно пробовать в доме, где живёт ребёнок, — с сомнением озвучила Кира. — Я очень громкая.

— У меня найдётся, чем прикрыть тебе рот, — уверил Игнат.

— Ты хотел сказать: «заткнуть», — она облизнулась.

— И прикроем, и заткнём, и натянем, — засмеялся вампир, припоминая её похабное словечко.

— Ты начинаешь разбираться в тонкостях, — она хмыкнула и чмокнула его в губы.

Глава 15

Ангела вцепилась в руку Семёна, когда двери лифта открылись, и перед глазами предстал светлый вестибюль подземной клиники.

— Волнуешься? — проницательно заметил вампир, крепко стиснув её ладонь.

— Аж поджилки трясутся, — призналась она.

— Сегодня я весь день пробуду с тобой, а дальше посмотрим. Может, вообще уйду из человеческой больницы. Игнат ведь отправит тебя учиться.

— Куда?

— Скорее всего в Чехию. Мы с Кирой там обучались, как и почти весь коллектив клиники.

Они вошли в приёмный покой, где за стойкой администратора вовсю веселились дриада Лира и приятный с виду парень, руки которого покрывал лёгкий серебристый пушок.