Сачлы (Книга 2)

Рагимов Сулейман

Али-Иса растерялся. Ему показалось, что товарищ Гиясэддинов сильно рассердился на него. Никого он так не боялся в этом городке, как товарища Гиясэддинова.

– Честное слово, вскоре я...
– забормотал он и осекся, так как Гиясэддинов был уже далеко.

"Что, получил, глупый поросенок?
– ругал он сам себя в душе.
– Чего лезешь из кожи, чего выслуживаешься? Окажешь услугу этому - тот обижается, тому угодишь - этот будет недоволен. Чем так жить, уж лучше бы умереть. Хоть душа не будет терзаться... А то получается,

как в поговорке: мертвеца оставь начинай оплакивать живого. Ах, Али-Иса, Али-Иса, великий ты неудачник!.. И зачем ты только вылезешь из своей норы? Вылезешь - плохо, не вылезешь - тоже плохо. Когда не вылазишь, говорят: "Что он там делает тайком? Наверное, снабжает бандитов патронами..." А вылезешь - вон что получается, Гиясэддинов недоволен. Где взять пеплу, чтобы посыпать им мою несчастную голову?..."

Предаваясь подобным печальным размышлениям, Али-Иса, с лопатой на плече, направился к дому на той же улице, только чуть пониже, в котором жил Гиясэддинов, оглядел его двор. Он был пуст: ни кустика, ни деревца.

"Что же делать?
– думал Али-Иса.
– Может, повозиться здесь пару деньков, разбить небольшой цветничок? А то теперь он может вспомнить про мое кулацкое происхождение - и тогда я пропал. Распорядится: "Арестуйте этого контрреволюционера!" Так тебе и надо, старый осел, допрыгался! Горе мне, горе!... Пепел на мою несчастную голову!..."

Али-Иса сделал попытку вонзить лопату в твердую, как камень, землю возле забора. Копнул раз, другой, третий...

"Да, разобью цветнйчок", - решил он.

Вдруг его окликнули:

– Эй, дядя Али-Иса!

Он узнал голос Афруз-баджи, однако сделал вид, будто не слышит ее призыва. Женщина шла на базар, держа в обеих руках по корзинке.

– Эй, Али-Иса, что с тобой? Или ты оглох?
– спросила Афруз-баджи, приблизившись.
– Не видишь меня?

Али-Иса, продолжая копать, повернул голову, уныло посмотрел на женщину, сказал:

– Здравствуй, племянница. В чем дело?

Та в один миг помрачнела, бросила:

– Действительно, мне не повезло, когда я потеряла Кесу! Верный был человек... Не как другие.

– По крайней мере, Афруз-баджи, он избавился от тяжелого ярма, которое теперь приходится тащить другим жителям этого города, - многозначительно заметил старик.

– Сбрось и ты свое ярмо, Али-Иса!
– посоветовала женщина.
– Довольно надрывать спину на чужом дворе. Бери корзины, пошли на базар!

Али-Иса поднес ребро ладони к горлу, показывая, как он занят:

– Не могу, клянусь жизнью, племянница, не могу! Сегодня у нас с тобой ничего не получится. Видишь - занят. Умоляю тебя, заклинаю, - на глазах старика даже сверкнули слезы, - оставь сегодня в покое своего старого дядюшку!..

– Да что ты собираешься делать здесь в такую рань? Что за спешка, ай, Али-Иса?...

– Умоляю тебя, проходи, племянница, ступай своей дорогой!... Заклинаю тебя искалеченными

руками святого Аббаса, оставь меня в покое!... Ты видишь мое положение?

– Пошли, пошли!
– заладила женщина свое.
– Довольно шутки шутить. Я жду...

– Нет, нет, иди одна на базар. Сегодня для меня этот баштан важнее твоих корзинок, дорогая Афруз-баджи.

– Подумай сам, разве может один человек тащить две такие корзины?

– Найди себе другого носильщика, такого, чтобы не надорвался под тяжестью твоих петушков и курочек.

– А ты сегодня хочешь пожить, как шах?
– насмешливо спросила Афруз-баджи.

– Именно - как шах. Я сегодня шах землекопов. Сама видишь. Я - шах при этой лопате.

Так Афруз-баджи и не удалось уговорить старика пойти с ней на базар за покупками. Она зашагала вверх по улице одна. У больницы ей встретилась Рухсара. Девушка шла по воду. Афруз-баджи приветливо улыбнулась ей:

– Здравствуй, доктор-джан! Что с тобой, дорогая? Ты бледнеешь с каждым днем. Мама твоя уехала или еще здесь? Честное слово, я считаю себя вашей должницей. Каждый день собираюсь заглянуть к вам, пригласить вас к себе в гости, да все некогда - дом, дети. Но сегодня вы мои гости. Обязательно приходите к нам. Специально ради вас иду на базар. Рухсара смутилась:

– Большое спасибо за приглашение, Афруз-ханум. Не стоит беспокоиться.

– Сегодня я обязательно зайду за вами, дорогая Рухсара. Хочу угостить вас вкусным обедом...

Афруз-баджи была польщена тем, что ее назвали "ханум" - по-столичному.

– Мама не сможет пойти, - сказала девушка.
– Ей нездоровится. Может, в другой раз...

– Пойдет, сможет! Я сама поведу ее, - заявила Афруз-баджи решительно. Значит, не прощаемся, девушка. Пока.

Она проследовала своей дорогой, надеясь, что сегодня, в этот ранний час, ей удастся купить на базаре самые лучшие продукты.

Ожидая начальника райотдела ГПУ, Демиров делал памятку - записывал в блокнот, что надо сделать Мадату в его отсутствие.

В кабинет вошел ГиясэДдинов, поздоровался по-военному - отдал честь. Демиров сразу же перешел к делу, спросил:

– Ну, Алеша, каковы результаты? Докладывай, что сделано. Чем обрадуешь?

– Ищем, товарищ секретарь, - лаконично ответил Гиясэддинов.
– Разреши присесть.

– Садись, - сказал Демиров.
– Значит, ищете? А где, если не секрет? И как?

– Везде. Мы знаем, как надо искать. Это наша специальность.

– Ясно. Очевидно, потому и результаты налицо, - поддел Демиров Гиясэддинова.

– Напрасно ты нервничаешь Таир. Мы делаем все возможное. Нужно время.

– Знаю, - оборвал его Демиров.
– Слышал от тебя это уже не раз. Тебе нужно время, а мне нужны результаты.

– Результаты нужны всем, - спокойно заметил Гиясэдди-нов _ Но это не значит, что, пока их нет, надо терять голову, изводиться самому и изводить других.