Сачлы (Книга 1)
Шрифт:
Гашему подвели каурого жеребца.
"Откроешь тайну - сам пропадешь, - думал Дагбашев, с трудом влезая в седло.
– Обратишься с тайной в бегство - тоже пропадешь!".
Кавалькада помчалась в горы.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
"Дело" Рухсары выбило Алияра из колеи.
Не раз и не два он перечитывал заявление:
"Сообщаем, что секретарь исполкома Абиш по ночам тайно гулял с Рухсарой, она же Сачлы... Да будет вам известно, что во время любовной игры Абиш порвал шелковую кофточку
Вместо подписей стояли какие-то кривые, косые закорючки, - следователь имел все основания сомневаться в их достоверности.
В папке хранилось еще письмо:
"Мы, работники райздравотдела, возмущены поведением Рухсары, пятнающей своим поведением наше чистое имя советского медицинского коллектива! Мы, работники райздравотдела, требуем, чтобы сия недостойная особа была изгнана из рядов медицинских кадров района!.."
– Ох-те-те, перебраться бы в другой район, подальше от греха!
– подумал Алияр, сцепив на затылке пальцы.
Наконец по наистрожайшему указанию Дагбашева он вызвал к себе на допрос Рухсару.
Когда в комнату с опущенной головою вошла Рухсара, Алияр сказал, указав изысканным жестом на табуретку;
– Прошу!
Щеки девушки пылали жгучим стыдом, она не понимала, в чем провинилась, для чего ее вызвали в прокуратуру...
– Предупреждаю вас заранее, Рухсара Алиева, что если в ходе следствия не будете давать правдивых, чистосердечных показаний, то мы вас привлечем к ответственности по соответствующей статье, - грозным тоном заявил Алияр, а тайно подумал: "Какая красавица! Боже, какая она милая, кроткая!.." - Лишь откровенное признание облегчит вашу участь!
– добавил он и глухо кашлянул.
– Зачем вы меня вызвали?
– Рухсара побледнела.
Алияр на это ничего не ответил, лишь повел горбатым носом из стороны в сторону.
Первые минуты он заполнял анкету: имя, фамилия, возраст и прочее, а затем заставил Рухсару собственноручной подписью заверить правильность всех этих сведений.
Считая себя мастером следственного дела, Алияр предпочитал, как он выражался, "оглушить" подследственного самым коварным и самым страшным для того вопросом.
И на этот раз он поступил так же.
– Скажите, Рухсара-ханум, сохранилась ли ваша шелковая кофточка, разорванная во время недостойного поведения с одним лицом?.. Отвечайте немедленно, и только правду!
– строго прикрикнул он.
– Если солжете, то усугубите свое преступление.
К горлу Рухсары подступил ком.
– Какая кофточка? Что это за "одно лицо"?
– жалобным тоном спросила девушка.
– Вы отвечайте, а не спрашивайте!
– гаркнул Алияр, багровея от усердия. Предупреждаю вторично: искреннее признание послужит вам же на пользу!
Перед глазами потрясенной Рухсары предстал отвратительный облик охваченного
– Какая кофточка?..
– А вот та кофточка, шелковая, какую порвал при любовной игре Абиш!..
– Что вы хотите от меня? Я не знаю никакого Абиша!
– Ах, вы не встречали Абиша, - с издевательской вежливостью сказал следователь, - А кофточку-то кто же вам порвал в ту ночь? Говорите!.. Притворством и явной, ничем не прикрашенной ложью вам не удастся обелить себя перед лицом правосудия! Ознакомьтесь с материалами, - и он придвинул к Рухсаре кипу заявлений и писем.
У бедняжки буквы плыли перед глазами, плясали как бы в волнах бушующего моря, и она, конечно, ничего не поняла, а отшвырнула бумаги и зарыдала.
Но у следователя был в запасе еще один сильно действующий прием, совершенно, кстати сказать, незаконный.
Алияр поднялся и взмахом руки отдернул занавеску, и отшатнувшаяся от неожиданности Рухсара увидела перед собою торжествующе ухмылявшихся Гюлейшу и завхоза Али-Ису.
– О чем я спрашивал эту гражданку?
– раздельно обратился к ним следователь, победно встряхивая головою.
– Вы спрашивали ее, была ли порвана ночью на ней шелковая белая кофточка, - в один голос сказали Гюлейша и завхоз.
– А она?..
– Она категорически отрицала, но я сама видела эту кофточку, уже заштопанную, в ее чемодане!
– сказала Гюлейша.
Такой низости и подлости Рухсара не ожидала даже от Гюлейши. Значит, к ее комнате подобрали ключ, в ее вещах рылись.
– Товарищ следователь, мы - советские люди, у нас есть свои убеждения, начал взволнованно Али-Иса, - мы обязаны бороться за свои убеждения, а не плести паутину из обмана, лжи, притворства...
– Ну, ну, - нетерпеливо подтолкнул его Алияр.
– Да вся ж больница видела ее порванную кофточку!
– не опуская глаз, брякнул завхоз.
– А вы что скажете, товарищ заведующая райздравотделом?
– Алияр перевел взгляд на улыбавшуюся Гюлейшу.
– Скажу, что эта приезжая кралечка опозорила весь коллектив медицинских работников района!
– визгливо сказала Гюлейша, - Мне ведь от нее ничего не надо, меня ее грязь не коснется, я женщина-общественница...
– Значит, вы подписываете акт, что кофточка была порвана?
– Алияру захотелось поскорее кончить это представление и убежать в. чайхану.
– Подписываем!
– вскричали Гюлейша и завхоз.
Следователь подсунул им заранее составленный, написанный под диктовку Дагбашева акт и показал, где ставить подписи.. "Правда - правдой, а кривда кривдой", как сказал поэт Сабир!
– добавила болтливая Гюлейша, берясь за перо.
Деловой завхоз Али-Иса расписался молча.
– Товарищи свидетели, вы свободны!
– сказал Алияр,
С порога Гюлейша бросила на понурившуюся Рухсару взгляд, сиявший хищным удовлетворением.