Сачлы (Книга 1)

Рагимов Сулейман

– Я согласен отпустить к вам Шахина, - с готовностью сказал Султанзаде, подумав, что дело как будто закончилось благополучно.
– Да, мы всегда поможем вам технической экспертизой, и кое-какие фонды выделим.

На том и порешили.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Зная, что Алеша вернется поздно, Демиров, усталый после заседания, чувствуя, что в висках покалывает, пошел пешком по набережной. С моря резво летел свежий ветерок, навевал прохладу, как бы смывал с души Демирова всю горечь. Беспечная нарядная толпа окружала

его, девушки и юноши смеялись, обменивались шутками, мурлыкали модные песенки, - что им до волнений и огорчений секретаря райкома! А Демиров любовался ими, молодыми, красивыми, но милее ему были скромно одетые девушки горных селений, чем эти щеголихи, сильные, хоть и грубоватые, юноши-горцы, чем эти изнеженные кавалеры... Он хотел забыть хоть на время прогулки свои повседневные заботы, но все-таки упорно возвращался думами к подлому поступку Субханвердизаде. "Да кто ты? Свой? Чужак?" - спрашивал Таир, и кулаки его в гневе сжимались, и теснилось в груди дыхание.

А жалоба брошенной Лейлы, милые личики забытых отцом девочек? О, какое грязное преступление!.. "На словах ты пламенный революционер, а в жизни человек без совести и чести!" упрекал он Субханвердизаде и давал себе слово немедленно лосле возвращения в район созвать пленум райкома партии и до конца выяснить, кем же является подлинный Гашем- большевиком или случайно проникнувшим в партию карьеристом? И почему между Аллахкулибековым и Субханвердизаде установилось такое единодушие? Создается впечатление, что письмо Гашем написал под диктовку главного инженера. Знакомы ли они? Встречались ли? Тут много таинственного, и, пожалуй, Алеше надо заняться этой странной дружбой. Чем дольше думал Таир о Гашеме, тем закономернее многие поступки председателя исполкома слагались звеньями единой цепи, и еще неизвестно, не на том ли берегу был прочно привязан конец ее. Теперь Демиров раскаивался, что не придал значения разговору с Замановым перед отъездом, а ведь Сейфулла с горечью и гневом, рассказал, что Субханвердизаде освобождает от налогов явных кулаков и, наоборот, записывает в "жирные мужики" самых до подлинных середняков...

Аллахкулибеков после заседания быстро проскочил в свой служебный кабинет и закрылся там на ключ. Ему вовсе не хотелось отпускать Шахина в район, - бог весть, что он, молодой, настойчивый, там натворит при поддержке Демирова.

"Клянусь, наш Султан не умеет держаться, как подобает начальнику, ругался Аллахкулибеков.
– Вместо того, чтобы сразу зарезать оба проекта, он тянул, тянул и вот дождался, что победителем-то вышел Демиров. Со стороны поглядишь, так подумаешь, что нарком - Демиров, а наш Султан - его подчиненный..."

Главного инженера бесило, что Таир уже отыскал в горах и Целебные источники, и золотоплавильные печи времен халифата, и выходы меди, цинка. "Старается, как будто это его личные владения! А Шахин, конечно,

талантлив и расправит в горах свои соколиные крылья. Ну ничего, мы еще успеем тебя, соколенок, превратить в куцего воробья. Как только ты приступишь к стройке "Даг-йола", мы тоже начнем действовать. Гашем Субханвердизаде подстроит тебе там такую западню, что твой звонкий голосок живо замрет в могиле. Навеки!.. Нет, хватит сидеть сложа руки, надо переходить в атаку. Иначе из Аллахкулибека превратишься в Худакулибека! (Аллахкули - раб божий; Худакули-раб создателя ред.) Уж если говорить о правах на сокровища гор, то они явно принадлежат старинному бекскому роду Аллахкулибековых, а не этому безродному голодранцу Демирову, выступавшему, видите ли, уполномоченным советского народа..." Бешеная ненависть клокотала в груди главного инженера. Ему осточертело притворяться, расточать заискивающие улыбочки, голосовать "за", когда рука сама поднималась "против", скрепя сердце утверждать проекты дорог, мостов, хотя, будь его воля, он бы взорвал их в одночасье!

"В собачье время тебе довелось жить, Аллахкулибек, - сказал он сквозь зубы.
– А раньше-то, раньше... И поместья, и капитал в нефтяных акциях, в банке! Шахин собирается вместе с Демировым ночевать у костров в горах, работать в бурю, в непогоду. Ложись, ложись у костра, соколенок, - в кромешной темноте мы спалим твои крылышки в жарком пламени!"

Спрятав документы в сейф, Аллахкулибеков вышел из кабинета, быстро спустился по лестнице и смешался с толпою.

Однако пошел он не к дому, а в противоположную сторону, туда, где его ждали пришельцы с того берега, за которыми гонялся уже несколько месяцев Алеша Гиясэддинов.

Таир видел упоительный, счастливо прекрасный сон...

Тысячи и тысячи крестьян с лопатами, кирками, ломами, топорами идут стройными рядами, по-военному, в горы. Призывные бодрые звуки зурны, барабанов горячат кровь, учащают дыхание людей, заставляют сердца биться сильнее, разжигают в очах священный пламень борьбы. Вот Шахин АхвердизаДе на коне ведет в ущелье колонну строителей, он похож на полководца, сбылась его мечта, он начал строить дорогу!.. Всесокрушающий взрыв потряс и небо, и землю, исполинские гранитные глыбы взлетели вверх, брызнули осколки, пыль поднялась недоступной глазу завесой, и люди ахнули, закричали, заплясали от радости, там, где извечно высилась неприступная гора, пролегла глубокая выемка.

А вот и сам Таир Демиров летит на сером в яблоках коне; привстав на стременах, он с восторгом видит поле битвы, он верит, что народ вырвется из гранитного плена, сокрушит, казалось бы, всемогущих горных исполинов, которые обрекали его столетиями на прозябание, нищету, бескультурье, и пробьет широкие врата в жизнь страны, и одинокий горный ручеек вольется в безбрежное море...

Конец первой книги