Сабля Чингизидов
Шрифт:
– Вот и наш Стасик нашелся! Посмотрим, что теперь скажет господин главный аналитик министерства обороны! – ликовала Усольцева. Было уже девять вечера, когда она сделала ксерокопию, собралась и направилась домой, где недовольный Розум уже вторую неделю терпел ее, как он их окрестил, «вечерние занятия по специальности».
– Эй, кто живой есть? – крикнула Лена из передней.
Розум сразу же вышел в прихожую.
– Лена, я тебе не разрешаю так поздно возвращаться. Мало у нас было приключений? Если задержалась, позвони мне, я за тобой приеду.
– Все,
– Кого?
– Стасика, – засмеялась Лена и показала Розуму язык. – А ты не верил.
– Так, рассказывай, – потребовал Розум, неся за Леной портфель.
После рассказа Елены Розум задумался:
– Ну и где мы теперь этих Гогенау искать будем?
– А это теперь твоя забота. Пусть твоя служба информации поработает.
На запрос по семейству Людвига Вилларда фон Гогенау информация пришла в следующую пятницу. Из прямых потомков Станислава фон Гогенау жива его дочь Сабина Элизабет фон Гогенау, 1935 года рождения. Проживает в г. Элинген, Германия. Сын Сабины Эрик Штейнглиц-Виллард проживает в Нью-Йорке, США. Не женат, детей не имеет. Работает в финансово-инвестиционной компании «Морган Стэнли». Сотрудники российского посольства в Германии связались с Сабиной по поводу запроса, но она отказалась давать какую-либо информацию кому-либо, кроме родственников Архипа Каратаева.
Розум заехал за Леной в институт.
– Есть контакт, – похвастался он, когда та села в машину.
– Да ты что? Нашли кого-нибудь? – обрадовалась Лена.
– Дочь Станислава Сабина Элизабет проживает в Германии, в городе Элинген.
– С ней говорили?
– Она отказывается обсуждать эту тему с кем бы то ни было, кроме каратаевских родственников.
– Вторая Эмилия?
– Эмилию попрошу не трогать, – твердо прервал Лену Розум. – Это сугубо личное дело.
– Да, я сразу поняла, что у тебя с ней симпатия образовалась после Крыма, прямо как у брата с сестрой, – съязвила Лена.
– Да, – серьезно признался Розум. – И может быть, даже больше, чем с сестрой.
– Слушай, так тебя же к баронессам на пушечный выстрел нельзя подпускать, ты к ним неравнодушен. Так что о баронессе фон Гогенау забудь. Я сама с ней буду общаться.
– Общайся, – тут же согласился Розум. – Ты Каратаева, тебе и карты в руки.
– Она по-русски говорит?
– И по-шведски, и по-эстонски, и по-французски с английским. Это помимо немецкого. Так что у тебя широкий выбор.
– Я выбираю эстонский, – засмеялась Лена.
– Ну что же, выбор правильный, язык вероятного противника надо учить, – одобрил Розум.
В субботу утром Лена позвонила в Элинген.
– У вас есть документы, подтверждающие ваше родство с Каратаевыми? – сухо поинтересовалась Сабина после того, как Лена ей представилась.
– Ну да, сохранилась метрика бабушки. Там она записана Каратаева. И там же сведения о ее матери, моей прабабушке.
– Что ж, привозите с собой документы, и мы поговорим.
– Вы уверены, что мне нужно для этого к вам приезжать? – растерянно уточнила Лена.
– А какие проблемы? Сейчас с этим просто. Сели на самолет и прилетели, – успокоила Лену неумолимая баронесса Виллард фон Гогенау. – Если, конечно, дело того стоит. А если нет, то и разговаривать нечего.
– Да, конечно, – совсем растерялась Лена. Поездка в Германию в ее планы не входила.
– Что, требует приехать? – догадался Розум.
– Ага, представляешь, ехать в Германию!
– Ну а что? Почему бы не поехать? Дамочка, по всему видно, серьезная. Может, что-то и найдем.
– У меня заказ новый из Красноярска. Я только начала с ним работать, – расстроилась Лена.
– Ну так это же ненадолго. Туда и обратно. Слетаем на выходные, – успокоил Розум Лену. – А я о визах и билетах позабочусь.
– Ты никак со мной собрался?
– А куда же я тебя одну отпущу?
– Ну, все понятно, кагэбэшник в тургруппе, – съязвила Лена. – Ладно, если с тобой, можно слетать на выходные.
– А ты как думала? За тобой глаз да глаз нужен. А то ты там немецкого пива обопьешься и начнешь к бюргерам приставать.
Элинген, осень, 2005 г.
Несмотря на оптимизм Розума, слетать в Германию удалось лишь через два месяца. Сабина фон Гогенау принимала гостей в скромной квартире на окраине города, где она жила одна с двумя собаками, старым грустным лабрадором Баддом и веселым йоркширским терьером Мишей, который, оказавшись у Лены на руках, сразу же облизал ей все лицо.
– Осторожно, он помаду любит, – предупредила, усмехаясь, хозяйка.
«Да, не похоже, что она нашла сокровища Каратаевых», – подумал Розум, оглядывая жилище баронессы.
– Ну, садитесь, молодые люди. Я вам сейчас семейный альбом покажу, – пригласила Сабина. – Там много каратаевских снимков. – Она поставила на стол, покрытый белой скатертью, кофе с печеньем для гостей и пошла за альбомом.
– Вот как надо гостей принимать, – подмигнул Розум Лене. – А ты вечно комплексуешь, неделю готовишься.
Баронесса открыла альбом:
– Вот мой дед Людвиг Виллард фон Гогенау. Это опять он, с бабкой, в Царском Селе, на приеме у Александры Федоровны.
– Кто это? – чуть было не спросил Розум, но вовремя осекся под ледяным взглядом Усольцевой.
– Вот опять Людвиг. Здесь неинтересно. А вот и ваш прадед Архип Каратаев. Это они на Рижском механическом заводе.
– Представительный у тебя прадед был, Лена, – одобрил предка Розум.
– Да, красавец-мужчина, – удовлетворенно подтвердила хозяйка. – Они оба хороши. Одни усы чего стоят.
– А кто слева от Архипа? Красивая девушка.
– О, это же молодая баронесса фон Аугстрозе. Я с ней встречалась в Стокгольме в конце пятидесятых. Она еще была жива. А это красносельские скачки. Смотрите, одних генералов сколько! Весь высший свет империи.